Глава 31
Глава 31
Сознание возвращается к Нае медленно. В подсознании всплывают обрывки: холодный бетон, лезвие ножа, его голос, говорящий ужасные слова… Она вздрагивает и открывает глаза. Свет режет. Ная зажмуривается, пытаясь понять, где она. Монотонный писк монитора, запах антисептика… Больница.
Она медленно поворачивает голову, осматривая палату. Взгляд затуманен, мысли путаются. Она пытается пошевелить левой рукой — получается с трудом. Затем правой — но что-то мешает, было тепло и тяжело. Она опускает взгляд и замирает.
Макс сидит на стуле у кровати, склонившись вперёд. Его голова лежит на её руке, а его большая ладонь крепко держит её пальцы. «Видимо, так уснул...» - мелькает мысль.
Она пытается осторожно высвободить руку. Он бормочет что-то во сне, потом резко поднимает голову. Его глаза, полные тревоги, мгновенно встречаются с её взглядом.
- Ная… - это был сдавленный, хриплый шёпот, полный облегчения.
Она молча смотрит на него, не в силах ничего сказать.
- Ты очнулась… Слава Богу. Он тянется, чтобы коснуться её щеки, но она едва заметно отводит голову. Его рука застывает воздухе. - С тобой всё в порядке. Эта… но запинается, - …ненормальная никаких запрещённых веществ тебе не вкалывала. Просто усыпила.
- Не называй её так, - тихо, но чётко проговаривает Ная. Её голос звучит хрипло от долгого молчания.
Макс смотрит на неё с недоумением.
- Ная, она чуть не убила тебя!
- Я понимаю, - её слова звучат пугающе спокойно. - Она с ума по тебе сходит. И решила так тебя заполучить. И, как Скарлетт сказала, она мне не лгала.
Ная делает паузу, собираясь с силами, и смотрит ему прямо в глаза.
- Но я не понимаю тебя и твой поступок…
Он хмурится.
- О чём ты?
- Макс… - слёзы подступают к горлу, голос дрожит. - Ты всё знал… и ничего мне не сказал!
- Я догадывался! - поправляет он её, его голос становится напряжённым. - У меня не было доказательств! Я пытался тебя защитить!
- И поступил так со мной?! - в её глазах стоит неподдельная боль. - Ты делал всё ради моего спасения? Ради того, чтобы меня не тронули? Она сглатывает ком в горле. - А в итоге я прошла через ад… ты же обещал, что будешь говорить правду, а не молчать! Чтобы не повторилось то, что было в Москве!
Слёзы, наконец, хлынули из её глаз, беззвучные и горькие. Он протянул руку, чтобы вытереть их, но она отстранилась.
- Не плачь, моя девочка. Всё ради тебя! Я просил тебя верить! - в его голосе звучат отчаяние и мольба.
Он тянется к карману халата и достаёт браслет. Тот самый. «Ты — мой мир. Навсегда». Он хочет надеть его ей на запястье, как символ примирения. Но едва холодный металл касается её кожи, она резко дёргает руку, словно её обжигает током. Браслет со звоном падает на больничный пол.
Ная смотрит на Макса, её грудь тяжело вздымается, а в глазах читается боль, предательство и непреодолимая стена непонимания.
Между ними повисла тяжёлая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь мерным пиком аппаратуры. Рана на его плече — и рана в её сердце — ни одна из них не была готова зажить.
- В чём дело, Ная? - его голос звучит тихо, сдавленно, полным неподдельного страха. Он смотрит на неё, на её отстранённое лицо, и чувствует, как почва уходит из-под ног.
- Не спрашивай. Я только что тебе объяснила, - её ответ был тихим, но непререкаемым. В нём не было злости, только усталая, ледяная решимость.
Он не понимает, но решается задать вопрос:
- Ты что… просто хочешь разорвать наши отношения? - слова выходят шёпотом, по спине бегут мурашки.
Она медленно качает головой, глядя куда-то мимо него.
- Я не могу тебе сейчас дать чёткого ответа. Но мне тяжело видеть тебя рядом. Она переводит на него взгляд, и в её глазах он видит не ненависть, а глубокую, всепоглощающую усталость. - Я благодарна тебе, что ты спас меня. Но твоей вины очень много. Дело даже не в сумасшествии Скарлетт.
- Не произноси её имя! - он рычит, боль и ярость снова кольнули его, как нож в плечо.
- Но она была, есть и, возможно, где-то будет, - продолжает Ная с тем же ледяным спокойствием. - Ты — не говорил правду. Ты многое скрывал. Я тебя тогда не поняла и теперь не понимаю. Она делает глубокий вдох. - Но я не бегу. Я прошу оставить меня. Не знаю, на какое время…
- Ная… - его голос срывается в шёпот, слёзы подступают к горлу, сдавливая его. - Мне нужна только ты. Вся моя жизнь — это ты. И никто больше. Постарайся понять меня: я делал всё ради твоей безопасности!
- И ты постарайся понять меня, - она перебивает его, и в её голосе впервые звучит лёгкая, но твёрдая сталь. - Ты не даёшь мне дышать. Ты поставил человека, чтобы тот следил за мной. Ты решил, что для меня лучше, не спрашивая меня. Ты вёл свою игру, а я была всего лишь пешкой на твоей доске, которую даже в правила не посвятили.