Бухгалтер, пожилой мужчина в очках и таком же стильном костюме, как у Рублева, пересчитывал и проверял каждую пачку долларов на счетной машинке.
Я тряслась, как заяц. От страха зуб на зуб не попадал.
— Да не нужны мне ваши деньги! — не выдержав напряжения, прервала наше молчание громким вскриком. — Верните мою сумку, пожалуйста. Тетя меня за нее убьет! Там же не просто деньги – ее мечта!
Влад с интересом заглянул в сумку.
— Жиденькая какая-то у твоей тети мечта, — хмыкнул он.
— На какую накопила! — стрельнула возмущенным взглядом в Рублева я.
Он резко перехватил мою руку и дернул меня к себе через стол.
— А хамить мне не надо, девочка! — зарычал грозно, и от его рыка перед глазами все поплыло. Сердце отчаянно заколотилось в груди, слова застряли в горле. Близость его губ, стальная хватка и проклятый запах океана и летнего дождя сбивали с толка, мешая ясно мыслить. Мне было так страшно, что казалось, еще миг – и я испущу дух в его цепких лапах.
— Порядок, Влад Бедросович. Вся сумма на месте, — вытянувшись по стойке смирно, отчитался бухгалтер, прервав нашу «беседу».
— Свободны, Вениамин, — продолжая сжимать мою руку повыше локтя, шумно выдохнул Рублев.
Добропорядочный Вениамин ломанулся на выход. Я с тоской проводила его взглядом. О, как мне хотелось броситься за ним следом!
Рублев выпустил мою руку, и я почти без чувств рухнула обратно на стул для посетителей.
Стоило нам остаться наедине, как он будто хищник, в одно мгновение покинул свое кожаное кресло и оказался так близко, что я невольно вжалась в стул.
— Значит, так, Айрин, хочешь вернуть тетину сумку, придется отработать, — нависая надо мной, процедил зло красивый, как греческий бог, гангстер.
В глазах потемнело. Ну вот, началось! «А что ты мужу скажешь, Айрин? Что отрабатывала вот с ЭТИМ?!» - зазвенел в ушах строгий голос тети Анжи.
— Я не могу! Я… я приличная девушка! Я отрабатывать ничего не буду! Что я мужу потом скажу?! — затараторила, захлебываясь я. Попыталась вырваться из плена его мощной хватки, но лишь ударилась о стальные мышцы его груди и плюхнулась обратно на стул для посетителей.
Изумрудные глаза Рублева расширились.
— А причем тут муж?!
— Как, причем? Я девушка приличная! У меня тетя – директор гимназии!
— Так, во-первых, тетей меня пугать не надо, я пуганый, и не таким пугали, — насмешливо процедил Рублев. — А, во-вторых, Айрин, если ты так хорошо воспитана, то почему в твоей голове бродят такие непристойные для порядочной девушки мысли?! Почему ты слово «отработать» с интимом путаешь?
— Но, а… разве не это вы имели ввиду?..
— Чай мне будешь делать, б..ть! — схватившись за голову, заорал Рублев. — Завтра в восемь чтобы была на рабочем месте!
Глава 7
От стыда и ужаса я начала икать. Из глаз брызнули слезы.
Рублев растерялся.
— Отставить слезы! — рыкнул он и тряхнул кресло так, что я подпрыгнула. — Тьфу ты! Придумала же! Интимом отрабатывать собралась. Еще девственниц мне в постели не хватало. Я, Айрин, предпочитаю, чтобы в постели все было по системе «все включено». Невинные зайки с заплаканными глазками – это система «все выключено».
Я заревела пуще прежнего. Уж не знаю, от стресса, или от унижения, но я потонула в стуле для посетителей, а слезы полились из глаз в три ручья.
Мистер Кобра осоловел от происходящего безобразия. Выдернув из кармана брюк навороченный мобильник, он набрал номер и закричал в трубку:
— Начальника отдела кадров ко мне в кабинет, живо! Пусть захватит пустой договор, мы нашли мне личную помощницу. И настойку валерианы пусть захватит, у нас тут истерика… от радости, да. Девушка не может поверить своему счастью, что ее на работу взяли! — не спуская с меня глаз, смешливо фыркнул он.
— Паспорт сюда давай. Трудовая книжка имеется? — уже мягче поинтересовался у меня.
— Н-нет, — всхлипнула я.
— Значит, заведем, — уверенно кивнул Рублев и всунул мне в руки пачку бумажных платочков.
Потер подбородок, а потом выхватил из счетной машинки несколько крупных купюр.
— На, вот, приобрети себе что-то приличное для работы. А то, я смотрю, ты в тетином костюме на собеседование пришла, — окинув взглядом висящий на мне, как на вешалке, персиковый костюм, произнес деловито.