убеждала меня, что подобной бестактности в жизни больше не допустит. Записав, как будто на
всякий случай ее адрес, я вернулся назад в магазин.
Пусть простят меня товарищи из ОБХСС за самозванство. Органов их я ничем не
скомпрометировал, а вот хамку проучил неплохо.
***
Журналистика для многих из пишущей братии есть умение ловко жонглировать чужими мыслями, выдавая их за собственные.
***
Однобокостью, граничащей с пародией на здравый смысл, страдают практически все без
исключения и кочующие из газеты в газету так называемые зарисовки о лучших людях. Стоит
только чуть-чуть присмотреться, и мы увидим: люди в подобных опусах отсутствуют напрочь.
Вместо них – схемы, бледные тени, словно отпечатки с одного неудавшегося негатива. А ведь у
каждого из авторов в блокноте – полный комплект «беспроигрышных» фактов: и трудится человек
на славу, и общественник активный, и семьянин примерный, и…
Но именно это и подводит журналистов. Вместо того чтобы, записав анкетные данные, приступить
к сбору материала, многие его… заканчивают. И гуляют по страницам изданий ходульные герои, которые едва не с яслей мечтали именно об этой профессии, днюют и ночуют на фабриках и
заводах и т. д., и т. п.
Кто тебе поверит, единожды солгавший?
***
Услышал оригинальную трактовку понятия «демократический централизм». Один товарищ на
вопрос, что это такое, ответил: «Демократический централизм – тот случай, когда все вместе –
«за», а каждый в отдельности – «против».
***
Любопытную историю вчера рассказал собственный корреспондент газеты «Труд» В. Князев. У
него дома на стене висит географическая карта Советского Союза. На ней он прокладывает
прямые, соединяя родное Иваново с городами, в которых пришлось побывать. Получилось так, что большая часть линий приходилась на Украину.
Как-то в гости к В. К. зашел сосед-шофер, в изрядном подпитии. Во время разговора его взгляд
случайно упал на карту. Подойдя к ней, он долго изучал заинтересовавшее место. Потом спросил:
«Это Украина?» Получив утвердительный ответ, добавил на полном серьезе: «Ты смотри, какие
там прямые дороги».
***
Пишущую братию условно можно разделить на «копировщиков» и непосредственно журналистов: вторых от первых отличает активная жизненная позиция.
***
Были на рыбалке в поселке Кианлы. Ловили бычков на мясо. Клевало неважно. Речь зашла о том, что лучше бросить затею и выкупаться. Кто-то поинтересовался:
– А вода, по-вашему, холодная?
Напарник, который в этот момент вытянул опять лишь крючок с наживкой, в сердцах ответил:
– Конечно, холодная. Видите, даже мясо посинело!
***
Пишущую братию условно можно разделить на «копировщиков» и непосредственно журналистов: вторых от первых отличает активная жизненная позиция.
***
На мой взгляд, крайне необходимо ввести на «товары розничной торговли новые «закругленные»
цены. Копейки в общей сумме стоимости должны выглядеть так: 5, 10, 15, 20 и т. д. И никаких 7, 16, 22…
Во-первых, такая система удобна и покупателям и продавцам, поскольку упрощает расчет; во-
вторых, автоматически прикрывается «лавочка» для тех работников прилавка, которые привыкли
действовать по принципу « с миру по нитке».
Ашхабад. Салям алейкум, предгорья Копетдага! (1979-1984)
1979 год
Я – в центральном аппарате «Туркменской искры». Первая командировка – с Реджепом
Тойджановичем Тойджановым, моим непосредственным шефом. Собственно, это он меня в
Ашхабад и сосватал (чему я, естественно, не очень и сопротивлялся). О заведующем ведущим
отделом – партийной жизни – говорили разное. Больше всего многих не устраивало, что сам он, по
сути, писать не умел. Что нисколько не мешало ему не только публиковать за двумя подписями
статьи, но и книги. Зато те, кто выступал его соавтором, восхищались организаторскими
способностями шефа. Теперь это на собственной шкуре предстояло узнать и мне.
Накануне командировки захожу к нему в кабинет. Он как раз звонит в ЦК.
– Салям алейкум, это Реджеп-ага! Как поживаешь, как дети? Слушай, завтра еде в Ташауз –
освещать хлопкоуборочную кампанию. Не сочти за труд, звякни в обком, сообщи, что я приеду!
Ну, спасибо!
К слову, этот ход – звонок из ЦК «К вам едет…» – мой шеф эксплуатировал нещадно. И убивал
этим всех мыслимых и немыслимых зайцев. Представляю лица местных чиновников: «Вот это
птиц – о приезде телефонируют из самого ЦК!».
Едва затихли двигатели самолета, как я раздается голос стюардессы: «Уважаемые пассажиры, прошу вас оставаться на своих местах еще минуту!». И – вполголоса: «Реджеп Тойджанович, проходите, пожалуйста!». Я, конечно, офонарел. (Собственно, к концу поездки, шеф удивлял меня
столько раз, что я уже напоминал осветительное устройство стадиона-стотысячника). Еще больше
удивился, когда увидел прямо у трапа самолета «Волгу», встречающую… нас. Перебросившись
парой фраз с водителем, мой начальник заявил:
– Эта машина закреплена за нами до конца командировки.
– Так нам же нужно ехать за 250 километров в Октябрьск, – напомнил я.
– А никакого значения не имеет, куда мы поедем! Она, я же сказал, закреплена за нами, а не за
определенной местностью.
Повстречавшись с первым и вторым секретарями обкома КПТ, председателем облисполкома и
плотно отобедав, мы направились в Октябрьск. В райцентре столичных гостей уже ждал первый
секретарь райкома – сразу же повез нас в колхозную гостиницу.
Она представляла собой небольшой аккуратный домик, утопающий в виноградной лозе. Три
одноместных номера. Гостиная с телевизором, бильярдным столом и достарханом, с которого ни
днем, ни ночью не убирались легкие закуски. Да, был еще холодильник со спиртными напитками.
Днем в гостинице дежурил мужичок, исполняющий обязанности связного, повара и горничной.
Утром шеф первым делом задал мне вопрос:
– Николай, какие темы мы сегодня должны взять? Мне тут нужно съездить к одному приятелю, так я хочу, чтобы перебоев в твоей работе не было.
Отвечаю: такую и такую.
– С кем тебе нужно побеседовать по первой?
– Ну, председатель колхоза, секретарь парторганизации, кто-нибудь из лучших механиков
хлопкоуборочной машины… Неплохо бы, если бы ситуацию прокомментировал специалист
районного управления сельского хозяйства. Только поймаю ли я их всех на месте?!
– А зачем тебе их ловить? – удивленно произносит шеф и берет в руки телефонную трубку.
Говорит он на туркменском языке, но время от времени поворачивается ко мне и уточняет:
– Председателя колхоза – на который час? А секретаря парторганизации? А…
И, услышав мой ответ, что-то бросает в трубку. Наконец разговор окончен.
– Так, – поворачивается шеф ко мне. – С интервалом в час, как ты и сказал, к тебе привозить
людей, а ты беседуй. К обеду я вернусь. Поедим и организуем снова интервью. Не беспокойся, по
жаре тебе рыскать не придется – всех доставят в гостиницу!
И через секунду-другую добавил:
– Кстати, мне звонил из Ташауза редактор областной газеты на туркменском языке – им буквально
нечем забивать номера. Очень просил что-нибудь для него написать. Гонорар обещал выплатить
сразу, а не после публикации. Сможем мы чем-нибудь ему помочь?
– Конечно, – обрадовался я возможности, не сильно напрягаясь, заполучить лишнюю копейку.
– Тогда я сейчас позвоню в райком, чтобы тебе сюда привезли пишущую машинку, бумагу и