Повесть о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем, директора двух
соседних заводов, стремясь завоевать расположение важного гуся из своего министерства.
Докладная о том, как одна рука мыла другую и продолжалось это до тех пор, пока не возник
вопрос: а откуда мыло, если лимиты исчерпаны еще в предыдущем квартала?
Анонимка о том, как молодой егерь В. Непьющий очень боялся волков и поэтому ходил в лес
только в сопровождении «зеленого змия».
***
Есть у меня товарищ из местных – Овез. Живет он в районном центре в сорока километрах от
Ашхабада. Имея машину, он почти каждый день приезжает в столицу. Ну и, само собой, частенько
заглядывает ко мне в редакцию. А в последнее время делал это исключительно в корыстных
целях. У него в Республиканском совете по туризму появилась пассия, вот и нужен был аэродром
в виде постели. Овез и брал днем у меня ключ от квартиры, где, как он уверял, на своих простынях
ублажал довольно-таки рослую азербайджанку. Супруге об этом я ничего не говорил, поскольку
знал, что она будет против. А отказать другу не мог, – думаю, мужики меня поймут, а женщины
простят.
И вот вчера мы возвращаемся с женой домой – в отличном настроении, ибо предвкушаем хороший
ужин под холодное пивко. Заходим в прихожую, зажигаем свет. Начинаем раздеваться, продолжая
приятный разговор. И вдруг я слышу искаженный голос половины:
– Что это такое?!
Честно говоря, я даже испугался: что случилось?! Оборачиваюсь и вижу супруге с… белым
пояском от женского платья в руке. Естественно, жена решила, что развлекался днем в нашей
квартире ее благоверный. Начались объяснения. Очень трудные. И я ее понимал: сам бы, наверное, заподозрил кого хочешь в измене. В конце концов, конфликт был улажен. Правда, я так
и не знаю, поверила мне до конца жена или нет.
1989 год
Подъезд учреждения в начале рабочего дня – огромнейший пылесос, всасывающий в себя
служащих-песчинок.
***
Дабы поднять уровень «Туркменской искры», полгода назад дали объявление о приглашении
опытных специалистов в «Журналист». Писем посыпалась уйма! Выбирали с главным редактором
самым тщательным образом. Среди трех человек, на которых пал выбор, первым номером шел
заведующий отделом ульяновской молодежки, член Союза писателей СССР Валерий Гордеев.
Именно в нем мы больше всего и ошиблись! Писать он совершенно не умел. А как же членство в
таком престижном Союзе, как писательский? Оказалось, Валерий вступал в него в Каракалпакии, где в свое время работал. А заслугой перед отечественной литературой считал тонюсенькую
книжечку поэзии. Естественно, по прибытию в Ашхабад, он не преминул оную презентовать
новому начальству, включая, естественно, меня. Боже, его лирическое программное
стихотворение начиналось – вы не поверите! – фразой: «Твои губы горячи, как трубы…».
Уже тогда я понял, что за «кадра» мы приобретаем. И, кажется, не ошибся. Пока у Валерия (а он
заведует отделом пропаганды) ничего не получается. Видимо, губы у агитаторов и
политинформаторов не так горячи. Да и лирики поменьше…
***
Конечно, запредельное количество чиновников – нонсенс. Но, во-первых, называя цифру 18
миллионов, СМИ почему-то включают в этот список даже бригадиров, которые пашут наравне с
простыми работягами. И, во-вторых, разве – в случае разделения СССР – разве количество
чиновников уменьшится? Наоборот, значительно возрастет. Однако об этом отчего-то никто не
говорит вслух. Значит, именно такая позиция кого-то устраивает.
***
Все остается по-прежнему, все остается по Брежневу.
***
В Ашхабад на гастроли приехал вечный «студент кулинарного техникума». Мы, конечно, не
удержались, чтобы не пригласить известного юмориста на встречу в редакцию. И нам интересно, и ему лишняя публикация не повредит.
Народу в редакторский кабинет набилось – яблоку негде упасть. Журналисты из других редакций
толпились в приемной, дверь в которую специально оставили распахнутой. Беседа получилась на
уровне. Присутствующие начали задавать вопросы. Были всякие – умные и не очень. Хазанов
безропотно отвечал на все. Но вот из приемной донесся голос:
– Расскажите свой любимый анекдот!
«Студент кулинарного техникума» вдруг неприятно изменился в лице:
– А вот смешное – у меня на концерте. Покупайте билеты и приходите – там все услышите!
Не знаю, как сам юморист-пародист, но мы все почувствовали себя не совсем ловко. Никто ведь
посягнуть на трудовую копейку артиста и в мыслях не держал. Просто очень интересно именно
вблизи, а не из энного ряда увидеть, как перевоплощается актер, входя в образ.
***
Есть «Сказки народов СССР». А есть – «Сказки для народов СССР». Последние – это «Программа
КПСС», принятая еще на XXII съезде.
***
Фамилии и имена туркмен для непосвященных славян – все равно, что лица китайцев. Разительно
похожи. И эта штука сыграла роковую роль в 1937 г.
Набрала оборотов вторая серия, похоже, бесконечного сериала по развенчиванию сталинизма. В
один из дней меня пригласили в ЦК ко второму секретарю С. М. Нестеренко. Явился пред светлы
очи – тем более, журналистов второй приглашает крайне редко. Тот поставил задачу: в очередном
номере «Туркменской искры» опубликовать статью по тем страшным дням. На не успевший
сорваться вопрос, нажал невидимую кнопку. В комнате появился помощник:
– Проведите Николая Михайловича и дайте ему материалы.
И повернувшись в мою сторону:
– Речь идет о не рассекреченных документах из архива КГБ – мы не вправе разрешить вам
вынести их за эти стены.
Полдня изучал сию – мороз по коже! – летопись. Но все ужасающие факты, творимые
неграмотными и полуграмотными тройками, померкли перед следующим воистину запредельным
случаем. Некоего Берды Кулиева расстреляли ошибочно (вот оно роковое – китайцы все на одно
лицо) вместо… Кули Бердыева. Объясняю для особо непонятливых: это если бы вместо Николая
Петрова к стене поставили Петра Николаева.
Наверняка несчастный сопротивлялся, пытался что-то объяснить. Но кто его слушал?!
***
Если царская Россия была тюрьмой народов, то СССР – камера предварительного заключения.
***
С главным редактором Василием Слушником рванули на пару дней на охоту, оставив на хозяйстве
второго зама. Больно уж в Тедженском районе до черта фазанов. Район «пиф-паф» – неблизкий.
Две сотни километров до райцентра и около сотни – до границы с Ираном: местные ребята
получили у «зеленых фуражек» разрешение поохотится в пограничной зоне.
Выехав с Ашхабада ранним утром, до места дислокации добрались лишь к обеду. Постреляли от
души (я – по деревьям и редко попадающимся столбам). А вечером по традиции, приготовив
охотничьи трофеи, под пару ящиков водки сели травить приличествующие моменту байки.
(Кстати, в темноте по ту сторону рядышком расположенной границы сотнями огней сиял
иранский город Серахс). Среди прочих прозвучала и легенда о человеке-призраке пустыни, которого якобы не раз видели именно в этих местах.
Спустя некоторое время (где-то в три часа ночи) у нас начали заканчиваться дрова для костра. На
одной из машин было решено проехать к зимней стоянке овцеводов, расположенной совсем
неподалеку. За руль вездехода сел один из туркмен, я – рядом с ним и двинулись по ночной