пустыне. Зрелище, я вам скажу, еще то! Усеянный миллионами звезд небосвод, казалось, лежит на
плечах. Еще мгновенье, и мы будем раздавлены между жерновами земли и космоса! А фары
вырывают из кромешной тьмы диковинной формы растения – словно пробираешься по
незнакомой планете.
Наконец автомобиль остановился. Водитель вылез из кабины. Я, признаюсь, на мгновенье
задержался, раздумывая, выбираться ли из нее вообще. Честно говоря, ночная пустыня чем-то
пугала. В том числе, и хищными зверьми.
Мои колебания были прерваны нечеловеческим криком (это посреди Каракумов в три часа ночи!).
Мороз, несмотря на изрядную духоту, буквально продрал мою кожу. И тут в кабину ворвался
водитель: цвет его смуглого лица напоминал мел.
– Николай! – закричал он. – Там кто-то есть!!
И что есть силы задрыгал ногой, которая еще оставалась наружи. Глаза его, мне показалось, закатились.
– Закрой дверцу! – как бы из последних сил прохрипел он.
И… полез прямо на меня: как я понял, чтобы оказаться подальше от полуоткрытой дверцы с его
стороны. Ее мы общими усилиями, наконец, захлопнули. О дровах уже не могло идти никакой
речи. Главное – вернуться к компании.
Успокоившись немного, водитель уже внятным голосом проговорил (матерные слова убираю):
– Представляешь, я только сделал пару шагов, как ОНО на меня как бросится!!!
– А на то похоже?
– На человека. Только очень черного и с полностью закрытым лицом.
– И кто или что это может быть, как ты думаешь?
– Только человек-призрак пустыни, кто же еще?!
Вы знаете, я почти поверил. В самом деле, кто еще будет шастать так далеко от населенных
пунктов, да еще в погранзоне среди ночи. С тем и вернулись к ребятам. Те подошли было к
машине, чтобы сбросить на землю дрова и, не увидев их, сильно удивились. Мы наперебой начали
рассказывать о случившемся. Нас внимательно выслушали и начали… высмеивать: как, мол, это
взрослые мужики могли невесть чего испугаться в пустыне? Прозвучали и намеки насчет
«белочки» у водителя. Я уже тоже начал сомневаться: сам ведь призрака не видел. Однако мог
поручиться головой: испуг у моего партнера был самый настоящий. Так бы и остался этот
феномен необъясненным для науки, если бы ближе к утру ребята не раскололись.
Оказывается, в тот момент, когда мы только мели в кабину и еще не двинулись с места, один из
охотников прыгнул в кузов. Ну, а дальше, вы уже все знаете. Хорошо еще, что пьяная шутка не
закончилась разрывом сердца у водителя или зарядом дроби в голову местного «Рембо». А
смеяться над нами, убежден, будут еще долго.
***
«Правда» за 26 сентября. Колонка о событиях в Нагорном Карабахе. Последняя фраза: «…делают
все, чтобы… не допустить кровопролития, гибели ЖЕНЩИН, ДЕТЕЙ, СТАРИКОВ» (выделено
мной – авт.).
А мужчины и недоросли – пусть гибнут?
***
В этот раз отдохнуть на лоне природы я, супруга и главный редактор поехали в Геоктепинский
район. Туда нас пригласил председатель колхоза, выходец из Украины. Кстати, замом у него
трудился мой друг Рафиг Масимов. Так что компания подобралась тепленькая. Тем более что
хозяин застолья прихватил свою жену и пригласил первого секретаря райкома партии, который
должен был присоединиться к компании немного позже.
Расположились у ручья в предгорьях Копетдага. И начали сравнивать температуру внутреннюю с
окружающей (жара стояла за +40 в тени). По прошествии двух часов наш покой нарушили…
милиционеры. Поговорить с ними поднялся, естественно, председатель колхоза – сидели-то на
земле его хозяйства. Минут пять троица о чем-то тихо разговаривала. Наконец, представители
закона сели в машину и уехали.
– Что им было нужно? – спросил кто-то из нас подошедшего Виталия Б.
– Первый не приедет! – странным голосом обронил он.
– И что, послал милицию об этом предупредить.
– Предупредить башлык уже никого никогда не сможет.
– Что произошло?!
– Его пятнадцать минут назад зарезали на пороге собственного дома. Думаю, он, вернувшись из
райкома, как раз собирался сюда.
Вот это отдых. К тому же, еще чего доброго, попадем в свидетели. Придется говорить, что он был
приглашен в нашу компанию. Начнут выяснять, а не было ли у кого мотивов для подобного
преступления. Врагу такого, зная профессиональный уровень наших следователей, не пожелаешь.
Делать нечего: затушили дрова в мангале, собрали выпивку-закуску и тронулись по домам. В
препаршивейшем, конечно, настроении. Во-первых, чудовищно само случившееся. А во-вторых, убили не кого-нибудь, а первого секретаря райкома. Подобного, наверное, здесь со времен
басмачей не было. Видимо, что-то не совсем ладно с перестройкой.
***
С гусиным пером и куриными мозгами – это о журналистах.
***
На одном из «Круглых столов» с участием оппозиции (г. Безмеин, Туркменская ССР) из уст
представителя последней прозвучало очень дельное предложение. На центральной площади у
здания горкома КПТ и горисполкома лозунг «Наша цель – коммунизм» заменить стендом с
цифрами городского бюджета и статьями их расходования. Что, по мнению выступающего, будет
намного полезнее для рядовых граждан.
Добавлю: а рядом размещать – ежемесячно обновляя – данные выполнения бюджета, особенно его
расходной части, чтобы люди видели, на улучшение ли народного благосостояния уходят
денежки.
Увы, ничего подобного, несмотря на партийный «одобрямс», не появилось.
***
Самая большая глупость – иметь ум.
***
Из Ашхабада в Свердловск переезжает очередной собкор «Труда» Анатолий Джапаков. И тоже на
свое место рекомендует меня – первого заместителя главного редактора «Туркменской искры».
Соглашаюсь. Привычный путь: Москва, редакция, собеседования, редколлегия. С одной
существенной разницей.
К этому времени отделом собкоровской сети в «Труде» заведовал Юлиан Лукасик. Я его до этого, естественно, в глаза не видел. Но… Гостиницы мне не заказали, обратного билета не
забронировали. И отношение в отделе было таким, словно я человек второго сорта – снобизм так и
бил через край. Чего стоит фраза заведующего, сказанная сопляку-корреспонденту:
– Не отвлекай Николая, у него, похоже, начался мыслительный процесс!
На второй вечер заседала редколлегия и мою кандидатуру утвердили. Теперь на второй день я
должен был получить удостоверение, прочие бумаги и отправиться восвояси. По дороге в
гостиницу (сам нашел в районе метро «Рижская» какую-то ведомственную) захватил бутылку
водки, полкило колбасы и батон. В номере – холодрыга: несмотря на зиму, батареи еле теплые. И
вот я сижу в одежде в полном одиночестве и хлебаю водку, закусываю «Одесской». И чем меньше
остается в бутылке, тем более твердое у меня решение: послать всех на три буквы. В самом деле, если ко мне – еще первому заместителю главного редактора республиканской партийной газеты –
такое отношение, то каким оно будет, когда я перейду в аппарат «Труда»?! Эти москвичи ноги об
меня станут вытирать – не иначе.
К шести утра (за ночь глаз не сомкнул) я созрел окончательно. Заказал такси, сдал номер и с
головой нырнул в зимнюю стужу.
Билетов, конечно, не было. Еле достал до Ташауза. А уже оттуда другим самолетом поздним
вечером добрался до Ашхабада. Созвониться с женой в эти сутки возможности не было. Лишь
приземлившись в столице Туркмении, набрал номер домашнего телефона.
– Ты откуда? – спросила супруга.
– Из Ашхабада, из аэропорта! – сразу сыграл я в открытую.