- Понимаешь, в коктейль нужно было столько чувств плеснуть, – она поднесла его руку с бокалом к его же губам, заставляя пить.
Когда парень осушил уже больше половины, ведьма подошла к активным действиям. Гладила его по плечам, рукам, щеке. Потом усадила за барную стойку, сама подошла и раздвинув его ноги, встала между ними, оказавшись выше сидящего Мейсона на голову. Склонилась к шее и принялась кусать, наверняка оставляя жуткие засосы. Ну и пусть, завтра на пары всё равно не пойдёт. Парень схватил красотку за попу и оглаживал ягодицы, сминая и поднимая короткую юбку. Сидящие и видящие всё это парни свистели и улюлюкали, но Крутому Черепу было всё равно – сегодня он трахнет эту красотку. Он уже представлял, как и что будет с ней делать, когда они останутся наедине, как ведьма отлепилась от него и сказала, что принесёт ему ещё бокальчик.
"Нафиг мне этот бокальчик, – думал Мейсон, – я хочу только тебя".
В этот раз красотка вернулась быстрее, сама стала поить его привычным горьким дерьмом. Плевать! Лишь бы дала по итогу.
Но что-то шло не так, голова у парня жутко хмелела, хотя это был шестой или седьмой за сегодня бокал. Обычно ему нужно больше дюжины, чтобы опьянеть. Ну да ладно! Сероволосая фурия продолжала липнуть к нему, как ириска, а его чувства так притупились, что он даже не чувствовал её касаний на своей груди. Да и не заметил, когда она успела расстегнуть ему рубашку. Дело дрянь, нужно скорее брать её, пока совсем не отлетел в мир иной.
- Пошли, – Мейсон кивнул на вип-кабинки, но та покачала головой, – тогда ко мне?
На это ведьма кивнула, очень хищно улыбнувшись. Плотоядно так, как настоящая ведьма...
3
Мейсон проснулся рано, за окном только начинало светать. Или ты уже сумерки? Голова чумная, словно свинец в неё влили. Парень пытался вспомнить, что было: вот он в универе ржет по привычке над заучкой, собирается на Хэллоуин, наряжаясь в скелет – он же Череп, иронично ведь? Встречает там жгучую красотку ведьму и так хочет её, что даже не интересуется именем...
Мейсон огляделся, но ведьмы не нашёл, он один лежал на кровати. Странно. Неужели она так ломалась, что не поехала продолжить «разговор»? Блин! Что он такое пил, что ничего не помнит? Как он оказался дома? И почему ещё в костюме? К слову, рубашку-то кто-то расстегнул...
Крутой Череп на то и крутой, поэтому забил на всё и пошёл в туалет. Ну как пошёл... Встать-то он встал, но вот ноги едва слушались, были ватные и словно онемели, хотя отопление в доме отлично работает. На лбу выступила испарина, в глазах появились белые и чёрные пятна. Видно, хорошо он вчера повеселился – вестибулярный аппарат отключился, равновесие поймать практически невозможно. Мейсон стоял у кровати и махал руками, в своём чёрном костюме он был похож на ворона. Сделал шаг, второй. Ноги подкосились. Колени перестали держать и всё тут. Подняться не получилось, ниже бедра парень не чувствовал конечности. Колени просто сгибались от любого напряжения, а ступни висели как плётки, когда он сидел на полу и пытался ими шевелить. Пофиг! Тогда доползёт! Встав на четвереньки, он пополз к унитазу, еле забрался на коня... Не достанет ведь с колен никак... Потом пополз в ванную комнату, там приподнялся, облокотившись о раковину одной рукой, о стиральную машинку другой. Сел на бортик ванны. Начал крутить барашки крана и вдруг осознал, что пальцы на руках не слушаются. Еле включил холодную воду. Плевать, умоется такой. В зеркале напротив отразился парень, на лице которого еще оставался смазанный грим черепа, а вся шея и грудь красовались засосах. Огромные кровоподтёки украшали красивое мускулистое тело. Мейсон ухмыльнулся, значит дала ему ведьма.
Начал умываться – и всё. Руки уже до локтя повисли как плети. Словно костей в них нет. Он кое-как подставил лицо под струи воды и смыл остатки краски. Пришлось на карачках возвращаться на кровать. В панику впадать рано. Может это последствия того гадкого коктейля, каким его поила ведьмочка. Сейчас отоспится и всё пройдёт.
Хотел достать телефон с тумбы, но его там не оказалось, а рука плюхнулась с кровати, больно растянув мышцы в плече. Конечность не желала сама подниматься наверх, поэтому пришлось отползти по матрасу в противоположную сторону, чтобы она проехалась по простыне и осталась в неподвижном состоянии, словно не родная.