Пусть злится, пусть рычит от бешенства, но он меня спас. С ним я в безопасности.
Почему-то в этом я ни капли не сомневалась.
Глава 22
— Парни, может, ну его? Глаза слипаются, усну сейчас тут, — с трудом сдерживая желание зевнуть, Антон вопросительно уставился на идущих рядом Матвея и Павла.
— Вот спал бы нормально прошлой ночью, вместо того, чтобы второкурсниц зажимать, сейчас бы бодрячком был, — хмыкнул Резнов и прошел вперед по коридору, — мы обещали Изольде, еще как минимум полчаса.
Матвей, видя, что Антон едва держится на ногах, хлопнул приятеля по плечу и кивнул в сторону лестницы.
— Иди спать. Если что, мы и вдвоем справимся, — вздохнув с облегчением, Антон произнес одними губами «спасибо» и сбежал, пока друзья не передумали.
— Зря ты, — пожал плечами Пашка, — Изольда просила минимум по трое человек дежурить, если сейчас ее встретим, опять лекцию на час растянет.
— Да толку с него, засыпает же на ходу. Случись что, еще за ним приглядывай, — Матвей и сам был не прочь вернуться в комнату и придавить подушку, но пока не мог этого сделать, и дело было не в данном Изольде обещании. После обхода, он собирался заглянуть в девчачье крыло и навестить свою сводную сестренку, но так, чтобы она об этом не узнала, иначе визгу не оберешься.
Какое-то нехорошее предчувствие не отпускало Белорадова уже некоторое время, и оно напрямую было связанно с мелкой заразой, что засела в печенках. А своему чутью, что не раз спасало его в, казалось бы, безвыходных ситуациях, парень привык доверять.
Он, конечно, списывал все на мать, которой вряд ли понравится, если с ее падчерицей что-то случится, но в глубине души, там где всю его жизнь пряталась его вторая сущность, Матвей знал, дело в ней. В зеленоглазой вредине, что начинала крутить своей попкой, стоило ему оказаться неподалеку. Словно специально изводила его. В один момент и возбуждала, и бесила. Руки чесались отшлепать чертовку, но Бел боялся, что не сдержится, и игра заведет их туда, откуда нет возврата. С любой другой есть, а с ней не будет никогда.
Девчонка — действующий вулкан, девчонка — ядерная война. Не с его агрессивным характером. Не для него она.
— Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — Пашкин голос прервал невеселые мысли Белорадова.
Прямо напротив них стоял его отец. Одетый в черные спортивные штаны и такую же черную футболку, он меньше всего напоминал строгого ректора. Колючий, как и у самого Матвея взгляд прошелся по парням, пока не остановился на Резнове.
— Что вы здесь делаете в такое время? — ни здрасте, ни до свидания. Бездушный робот, как, впрочем, и всегда.
— Изольда Вячеславовна попросила нас подежурить на втором этаже, преподавателей на весь замок не хватает, — начал объяснять Миронову Павел, пока его приятель, скрестив руки на груди, ждал, когда ректор посторонится. Разговаривать с ним желания у Матвея не было.
— Если я не ошибаюсь, дежурства должны были распределятся на группы из трех человек, а не двух.
— Нас и было трое. Наш друг почувствовал себя не очень хорошо и только что вернулся в свою комнату. Полчаса осталось, и нас сменят.
— Хорошо, — пристальный взгляд переместился на Матвея, — зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет, завтра перед первым занятием. Нам надо поговорить.
Красивый рот парня скривила едкая усмешка. Только он собрался отказать, сославшись на занятость, как со стороны библиотеки раздались душераздирающие женские крики.
— Изольда, — прохрипел Миронов, прежде чем рвануть на помощь. Парни бросились за ним.
Чем ближе Матвей был к двустворчатой двери, тем отчаяннее ревел живущий в нем демон, оглушительнее стучало сердце и сильнее охватывало бешенство.
Он не различил ее крика, но каким-то шестым чувством знал, она там. Василиса в библиотеке и ей грозит опасность. Откуда эти знания? С этим он разберется позже, а пока главной задачей было успеть и спасти.
Зверь лютовал и рвался на волю. Поводок, на котором он сидел всю жизнь начал трещать по швам, еще секунда и рванет. Бел никогда ничего подобного не ощущал. Читал, да. Рассказы слышал. А сам — никогда.
Перегнав всех, он рванул на себя дверь и оказался в абсолютной темноте. Выключатель не работал, но заклинанию освещения, его еще в детстве обучил ковен матери. Он даже не остановился, лишь поднял вверх руки и сконцентрировался на силе света, которая напитала лампы энергией, и те, в свою очередь, осветили пространство.
В центре, неподалеку от стеллажей, застыли две фигурки — Изольда и пучеглазая брюнетка, подруга Василисы. Они били кулаками воздух, будто пытались прорваться к окну, откуда доносились хрипы.