Жаль, что все эти потоки работают только в режиме слияния. Надо будет узнать, использовал ли его кто-нибудь для боя или для повышения работоспособности.
Про дальнейшие два дня особо рассказывать нечего. Я постоянно тренировался с десантниками. Вместо сна учился в спецкапсуле. И тут слияние, хоть и немного, но помогло, за эти два дня я поднял базу «Специализированный бой» до пятого ранга, теперь тренируясь в ней. У меня она была немного не доучена. Закончился ремонт последнего крейсера, остались только торпедоносец и бывший лайнер. Оба крейсера я отправил на дежурство к месторождению талия. Раз подписан договор на его охрану до прихода корпуса, теперь это их зона ответственности, пусть учатся работать в паре.
На сегодня у меня было запланировано два дела. Это сестра, которая должна выйти из медсекции, и вечернее интервью с Первым каналом. Бот за журналистами был уже послан, и «Илья» переведен на орбиту Земли.
Встречали Аню мы ввосьмером. Я, мама с сестрой, Жорин с мамой, оба старичка и Маллик. Ему тоже было интересно познакомиться с моей родственницей. А что? Ремонт линкора наконец был полностью завершен, скучно. Ни мама, ни Ольга не знали, что с Аней было. Я же выдал версию о попадании Ани под машину и пребывании в коме в одной из больниц, где я ее и обнаружил. Именно такое воспоминание Алексия и записала в память сестры. Бордель мы полностью удалили из ее памяти.
Астахов и Крапивин после принятия препарата вместо положенной недели отдыха стали изучать корабли. За эти два дня они облазили все, включая вернувшийся из разведки «Стерегущий». Имена для кораблей, что я дал, они, конечно, не одобрили, кроме фрегата, поэтому на мое предложение изменить их энергично закивали, но предложений пока не высказали. Они еще обсуждали, какому кораблю представится честь нести новое имя и какое оно будет. Я их только предупредил, что «Илья» и «Волька» останутся неизменными, над остальными думайте, мол, сами.
— Ты чего задумался? Вот, Анька уже идет, — толкнула меня Ольга.
Из медсекции действительно показалась Аня в сопровождении Алексии и Ривз. Вид у нее был вполне здоровым. Даже некий загар присутствовал. Видимо, сестренку провели через процедуры и нанесли загар специальным аппаратом. Как это ни странно, но кожа не может долгое время быть без солнечного света, поэтому на многих кораблях были установки искусственного света для нанесения загара. В медбоксе такой аппарат был.
Мы поприветствовали немного растерянную сестренку. Ее последнее воспоминание было — несущийся на большой скорости джип, темнота и незнакомые женщины, просящие покинуть капсулу, в которой она лежала. Хорошо, что хоть когда она увидела нас, а особенно меня, быстро пришла в себя.
После объятий и других проявлений радости мы направились в кают-компанию, где был накрыт стол для празднования воссоединения нашей семьи. Оно прошло в доброжелательной обстановке.
Я иногда выпадал из общения, задумываясь. На это были серьезные причины. Ривз по секрету сообщила, что Алексия приводила Жорин в медсекцию «Ильи», все-таки тут самое совершенное оборудование, и провела полное обследование дочки. Теперь я точно знал, что Жорин на пятой неделе беременности. Вот теперь я и раздумывал, что делать. Как честный мужчина, я должен был предложить ей руку и сердце, но при воспоминании о моменте зачатия и моем в нем участии это решение как-то быстро пропадало. Вот из-за этого я уже который час мучился, раздумывая.
Когда сестренка отсела немного в сторону, приходя в себя (они с Малликом только что танцевали медленный танец), я подсел к ней.
— Я видел, с Ольгой вы уже плотно пообщались? Все теперь знаешь?
— Ага, немного в курсе.
— Хорошо. Тебе ведь уже восемнадцать, значит, можно ставить нейросеть. В общем, подумай, какую хочешь иметь специальность.
— Я еще не во всем разобралась, так все неожиданно, но я подумаю, кем буду.
— Медиком? — предположил я с улыбкой.
— И это тоже. Но я хочу водить космические корабли, — с мечтательной улыбкой ответила она.