Осознание подстегивает.
— Можно я… оближу тебя?
— Черт. — Он крепко зажмуривается. Будто ему больно.
Хм. Не совсем «да»… но, опустив взгляд, я вижу, как он сжимает в кулаке свой член…
Я быстро наклоняюсь и прижимаюсь языком к его головке. Моя рука на секунду накрывает его ладонь, прежде чем он ослабляет хватку.
Я провожу языком по всей длине его головки, потом обхватываю основание.
— Прежде чем я возьму тебя в рот, ты должен знать… — Я снова облизываю губы, чувствуя его соленый вкус. Это пьянящее чувство — власть, которую я имею над ним. — Ничего страшного, если ты войдешь в меня…
Этого достаточно.
Деклан выпрыгивает из пикапа, протягивает руку назад и, словно я ничего не вешу, вытаскивает меня через центральную консоль. Ставит на дрожащие ноги. Я пытаюсь опуститься на колени, но он останавливает.
— Планы меняются. Это будет уроком — что бывает, когда играешь с огнем.
Говорит мой хладнокровный возлюбленный.
Который, как я точно чувствую, пылает внутри.
Он просовывает руку мне под юбку, цепляется пальцами за тонкое кружево и срывает его с меня. Я вздыхаю, когда его пальцы скользят по моей промежности. Приподнимаюсь на цыпочках, выгибаясь всем телом навстречу.
— Ты чертовски прекрасна, — шепчет он. — Тебе нравится, как я тебя трахаю?
— Да.
— Хорошо. Теперь твоя очередь трахнуть меня.
Он отступает на шаг, достает из кармана презерватив. Я слежу за каждым движением, смотрю, как он освобождает свой член и натягивает презерватив.
Его руки находят мои бедра, и он разворачивает меня. Я задыхаюсь, когда он поднимает меня, крепко прижимает к груди и забирается в пикап. Сажает к себе на колени, и я сразу же ощущаю его твердую длину под своей обнаженной кожей.
Его руки обхватывают мои груди, приподнимают, сжимают. Это легко возбуждает меня. Я прижимаюсь к его груди, наслаждаясь исходящим от него теплом, сладким огнем, разгорающимся внутри.
— Сядь прямо, — приказывает он.
Я напрягаюсь от резкости в его тоне. Но все же делаю, как просил, ерзая у него на коленях.
Он шипит. Это мое единственное предупреждение, прежде чем он раздвигает мои бедра шире. Я вздрагиваю, когда он скользит пальцем внутрь меня, одновременно прижимая большой палец к моему клитору. От этого слаженного движения по спине пробегают мурашки.
— Ты такая чертовски тугая. — Он прикусывает мое ухо. — Но твоя киска истекает для меня.
Скажи мне что-нибудь новое.
— Я ждал этого все утро, — шепчет он мне на ухо.
Ладно. Не этого я ожидала. Прежде чем успеваю проанализировать его слова, он снова поднимает меня, обхватывает мои ягодицы своими теплыми ладонями и прижимает к себе. Я чувствую, как его эрекция упирается в меня.
Готова ли я к этому?
Он приподнимает меня еще на полдюйма, вводит свою толстую головку на полдюйма в мою щель, а потом отпускает.
— О Боже, — задыхаюсь я, мое тело растягивается, чтобы вместить его толщину. Его грубые, сильные руки опускают меня быстро и жестко, пока он не входит в меня глубоко.
Я дрожу. Бедра, руки. Я переполнена… им.
Он подается вперед, и я вскрикиваю от удовольствия. Лучше. Лучше, чем утром.
— Тш-ш-ш. Выгнись вперед, приподними зад.
Я выгибаюсь, приподнимаюсь и вздрагиваю, когда он проникает в мое влажное лоно. Поднимаюсь все выше, пока он не говорит: — Господи, хватит. — И без предупреждения заставляет опуститься обратно.
Деклан хмыкает.
Я слишком захвачена ощущениями, чтобы издавать звуки. Он похоронен внутри, теперь он часть меня. Сближая нас в наслаждении. В единстве.
— Поднимись, — приказывает он.
Властный мужчина. Я поднимаюсь, медленно выпрямляясь. Замираю от сильных ощущений, когда он проникает глубже.
Пальцы ног поджимаются в сандалиях. Дрожь, начинающаяся в кончиках пальцев, пробегает по спине. Наступает внезапно, будто я пробежала последние метры забега. Там, где тело сладко ноет, когда доводишь себя до предела. Продвигаясь все дальше к удивительно интенсивному нарастанию, ведущему к блаженной эйфории.
— Вверх, — выдавливает он.
Я словно желе, охваченная ощущениями и, очевидно, недостаточно быстрая для него. Положив руки мне на бедра, он поднимает меня, и мои тугие стенки скользят по его горячему члену. Он толкается, опуская меня обратно.
— О Боже, — слышу я свой стон.
Он приподнимается, делает толчок и снова тянет меня вниз. Снова.
Снова.
Пока я не взлетаю.
Окружающие нас серо-коричневые стебли пшеницы вспыхивают белым.
Он ускоряет темп. Он уже не нежен, а неистов, и его тело напрягается подо мной.
— Прикоснись к моей груди. Мне нужно чувствовать твои руки на себе, — стонет ненасытная, похотливая часть меня.
Он… рычит. Да, это музыка для моих ушей. Откинувшись на спинку сиденья и прижав меня спиной к своей груди, он двигает бедрами, входя в меня, и обхватывает мою грудь руками.
Сочетание его груди, его рук, его прекрасного члена… это слишком.
— О Боже, — стону я.
Он извивается подо мной, пока я бурно кончаю.
Я дрожу всем телом. Наслаждаюсь каждой блаженной секундой. Чувствую, как его руки лежат на моих бедрах, удерживая, пока он входит.
Один раз. Два. Десять.
Я откидываю голову ему на грудь, и внутри нарастает вторая волна, заставая врасплох. Поворачиваюсь к нему, и наши взгляды встречаются. — Поцелуй меня, — выдыхаю я.
Он качает головой, потом резко произносит: — Черт! — и поднимает меня так высоко, что я почти отрываюсь от него, а потом с силой опускает и входит так глубоко, что перед глазами вспыхивают звезды.
Я рассыпаюсь на части.
Его тело сотрясается подо мной в такт его мощному оргазму.
Несколько минут мы остаемся так. Я лежу у него на коленях, прижавшись щекой к его груди.
Я чувствую перемену в нем еще до того, как она происходит. Его грудь слегка напрягается. Прежде чем он садится, разрывая контакт, несмотря на то что все еще внутри, я чувствую его отстраненность.
Эмоциональное отдаление перед физическим.
Я как можно спокойнее отстраняюсь от него, слезаю и осторожно выбираюсь из пикапа. Ноги подкашиваются, сердце переполняют эмоции. Удовольствие. Грусть. Разочарование. Я хватаюсь за дверь, пытаясь обрести равновесие.
Не говоря ни слова, он выходит. Краем глаза вижу, как он снимает презерватив и аккуратно завязывает его, словно хочет сохранить свидетельство нашей страсти, прежде чем швырнуть в пшеничное поле.
— Две минуты. Приведи себя в порядок.
Он исчезает за капотом. Прямо у меня на глазах.
Я натягиваю юбку на голую кожу.
И отсчитываю ровно две минуты, глядя на пшеничное поле. Что бы ни готовил мне Дейтон, ясно одно. Нравится ему это или нет, но Деклана волнует то, что происходит между нами, гораздо больше, чем он пытается убедить нас обоих.
Глава 20
МЭЙДЛИН
— Ты не представляешь, чего себя лишаешь, — говорю я, слизывая последнюю каплю горячей помадки с пластиковой ложки.
К моему удивлению, он привел меня в «Дейтон Кримери» — старомодную лавку мороженого на Мейн-стрит. Мы сидим за столиком на улице, и пока я уничтожаю пломбир с реками шоколада, взбитыми сливками и вишенкой, он лениво оглядывает улицу, делая вид, что не смотрит на меня.
Я успеваю поймать вспышку интереса в его глазах. Пока он не отворачивается, заставляя меня усомниться — а не показалось ли?
Не так быстро, Деклан.
Я небрежно отрываю черешок от вишенки и кладу ягоду вместе с ложкой на салфетку. Высунув язык, располагаю стебелек горизонтально поперек кончика, а потом закрываю рот. Давно не делала этого — дурацкого, но откровенно сексуального трюка, подсмотренного в каком-то фильме и отработанного до автоматизма в школьной столовой. Чтобы завязать узел, нужно зажать стебель губами и двигать языком — скручивать, поворачивать, завязывать. Я плотно сжимаю губы, сосу, сворачиваю, играю мышцами. Да, вот вам и невинность.