Отвожу взгляд от своей руки к нему. — Отпусти.
— Нет. — Он, не отпуская, смотрит на меня, затем делает еще один большой глоток.
Вдыхаю, затем выдыхаю. Глубокое успокаивающее дыхание из йоги, которому научилась на физкультуре. Нет. Надо сохранять спокойствие. Взять себя в руки. Думать. Пусть он завяжет один конец, наберется жидкого мужества для того, что должно произойти. На самом деле… Пока он ставит бутылку на бедро, я выхватываю ее. Поднимаю высоко и делаю большой глоток. Огонь обжигает горло и вызывает приступ кашля. Слезы возвращаются, на этот раз от алкоголя.
— Еще, — слышу его голос.
На этот раз пью медленно. Маленькими глотками. Виски разливается теплом в желудке. Проходит несколько минут, прежде чем алкоголь берет верх, притупляя и без того затуманенные чувства.
— Теперь лучше? — шепчет он. В его голосе шелковистый тембр, от которого внутри меня разгорается совсем другой огонь.
Вздергиваю подбородок, отказываясь отвечать.
— Прижми бутылку к ладони. Стекло охладит ожог.
— Можешь перестать притворяться. Ты не тот, за кого я тебя принимала.
Он напрягается рядом, будто мои слова попали в цель. Но все сомнения рассеиваются, когда он начинает говорить.
— Она предупреждала тебя обо мне?
— Ты не упоминался в нашем коротком разговоре.
Он смеется… смеется. — Знаешь, как я понимаю, что ты лжешь, Мэйдлин? Ты наклоняешь голову вправо. Легкое движение, но оно тебя выдает.
Я тут же выпрямляю шею.
— Должно быть, ты засыпала ее вопросами. Что она сказала о нас?
Он имеет в виду их организацию, а не их как пару.
— По сути, велела держать рот на замке.
— Хороший совет.
— Да? Так что, может, сейчас не время говорить тебе, что я ненавижу тебя за то, что ты сделал.
Он слегка вздрагивает, и я прикусываю губу. Вспоминаю, что он сказал в отеле: «Я никогда еще не был так близок к тому, чтобы полюбить кого-то». Но отбрасываю эту мысль так же быстро, как она пришла. Он манипулировал мной. Предал. Использовал. Такой человек не способен любить, верно?
— Ты все еще не боишься меня, да? — тихо спрашивает он.
— Нет.
— Ни капли?
Боюсь ли? Или дело в другом? В том неожиданном волнении, что вспыхивает во мне всякий раз, когда он рядом. Мне не положено хотеть его. Черт, я должна ненавидеть его так же сильно, как презираю его поступки, его ложь. Но хотя разум твердит об осторожности, что-то внутри шепчет обратное. Потому что в глубине души я чувствую: то, что между нами, — настоящее. Так боюсь ли я его?
— Нет.
— А должна бы, — бормочет он.
— Все, что я к тебе чувствую, — разочарование.
Его глаза расширяются, в зеленой глубине вспыхивает эмоция. Боль. Я задела его за живое.
Вдыхаю, пока он пытается взять себя в руки. Он резко встает, выхватывает у меня бутылку и делает долгий, жадный глоток. Затем, схватив за запястье, ведет обратно в дом, в спальню, пинком открывает дверь и мягко вталкивает меня внутрь.
— Это еще не конец, — говорю я, пытаясь высвободить руку. Должен быть выход. Какой-то способ помочь сестре.
— Нет, не конец, — бормочет он, притягивая меня ближе. Наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.
Замираю, чувствуя тепло его дыхания на коже.
— Я солгал ради тебя, Мэйдлин, — шепчет он. — И есть чертовски большой шанс, что я и умру за тебя.
Глава 26
ДЕКЛАН
Смотрю на тарелку, которая качается на кухонном столе передо мной. На эту маленькую демонстрацию неповиновения от Мэйдлин, на ее едва уловимое «Иди к черту, Деклан».
Все верно. Чем быстрее ты привыкнешь к настоящему мне, тем лучше, девочка.
Когда я напиваюсь, легче не становится, как должно было бы. Я все еще пытаюсь подавить этот внезапный прилив неуместных чувств, из-за которых я говорю то, чего не должен, и хочу того, чего не могу иметь.
Это первый раз из многих — и все из-за нее. У меня нет на это времени.
Но я не могу позволить ей получить удар током от ограждения. Или убежать в густой лес у подножия холма.
Не могу позволить ей бросить меня.
Прищурившись сквозь алкогольную дымку, наблюдаю, как тарелка раскачивается, теряя равновесие. Мы на кухне, рядом со спальней, где она остановилась. Я ждал, казалось, вечность, пока она выйдет, а когда она появилась, просто указал на бутерброды с арахисовым маслом и джемом, которые приготовил и оставил на столе. Ждал, что она присоединится ко мне. Пил, чтобы убить время.
Наконец тарелка замирает.
Может, она и не доверяет мне, может, и опасается, но одно чертовски ясно: она меня совсем не боится.
Еще одно «впервые». Я проигрываю эту битву, и если быстро не возьму себя в руки, облажаюсь по полной.
— Садись. — Киваю на стул напротив.
Она садится на ближайший ко мне стул. Достаточно близко, чтобы я мог дотянуться и поцеловать ее. Просто поцеловать.
Боже, я уже облажался. Я не целуюсь. Никогда.
Она чинно складывает руки на коленях. Переоделась в белые шорты, открывающие длинные загорелые ноги. Облегающая розовая майка с чопорным белым воротничком плотно обтягивает грудь — дерзко и мило одновременно, как и сама Мэйдлин. Да, это сочетание соблазнительной женщины и невинной девушки заставляет меня твердеть сильнее, чем следовало бы. Хочу показать ей кое-что. Научить различать боль и наслаждение. Трахать без жалости, пока она не взбесится и не начнет умолять еще.
Черт бы ее побрал.
Стараясь сохранить маску безразличия и грубый тон, поднимаю глаза и встречаю ее непоколебимый взгляд.
— Это твой дом?
Да, хочется ответить. Мой дом вдали от дома. — Моего босса.
— Значит, это и есть то самое Ранчо, — бормочет она, явно зная больше, чем следует. Брови складываются в строгую букву V, будто она вдруг испугалась. Черт, она должна бояться Хейдена. И очевидно, Кайли болтала лишнее. Интересно, что еще она рассказала Мэйдлин. Но вместо того чтобы возвращаться к прежним расспросам, которые ни к чему не привели, кроме как задели какую-то струну глубоко внутри — о которой мне лучше не думать, — я развеиваю ее страхи.
— Он уехал по делам на неделю. Иначе я бы тебя сюда не привез.
— Я здесь ненадолго. Потому что при первой же возможности брошу тебя.
Качаю головой. — Нет?
— Допустим, тебе удастся уйти с ранчо. Как ты найдешь ее? И что, черт возьми, будешь делать, если найдешь?
— Позвоню в полицию Оклахомы. Или в ФБР… Национальную гвардию. Всем, кто сможет помочь.
— Нет, не позвонишь. Не просто так Кайли велела тебе молчать.
Она наклоняется ко мне, такая искренняя, такая уверенная, что найдет способ помочь своей сестре-предательнице. — Это было до того, как те ублюдки выволокли ее из моего номера. Если бы ты любил ее, что бы сделал?
Я сверлю взглядом тарелку, борясь с желанием швырнуть ее через весь стол и разбить вдребезги.
— Деклан?
— Что?
— Помоги мне.
— Помочь найти Кайли? Ты всегда ставишь других выше себя. — Поворачиваюсь и вижу разочарование на ее лице.
И это добивает меня. Черт. Черт. Говорю спокойно, не выдавая внутренней бури: — Ладно.
Она приподнимает брови.
— Заключу с тобой сделку, Мэйдлин. Ты будешь слушаться меня и делать в точности, что скажу. Если скажу «прыгай» — подпрыгнешь. Скажу «стой» — не убежишь, не подсыпешь мне ничего и не полезешь в драку. Что бы ни было, сделаешь без вопросов и…
— …и ты поможешь ей. — Если в моей жизни и был момент, когда я хотел быть лучше, иметь другую работу, другие задачи, то это сейчас.
— Я дам Кайли шанс.
— Шанс? — бормочет она, возбуждение смешиваясь с опаской. — На жизнь?
— Ты спасешь ее от…
Приближаю лицо так близко, что чувствую тепло ее нервного выдоха. — Я имею в виду, что прикончу всех до единого ублюдков.
Она отдергивает голову, будто я ее ударил.
Безжалостно улыбаюсь. — У нее будет шанс сбежать. — От меня, когда разберусь с людьми Франко. Но удерживаюсь от подробностей.