Прежде чем успеваю себя остановить, вскакиваю на ноги, сбиваю ее с ног и прижимаю к песку.
— Боже, какой же ты упрямый. — Она смотрит на меня снизу вверх с того места, где я прижал ее к песку. — Ты уже закончил бегать?
— Покажи мне, малышка. Научи меня, как заниматься любовью.
— Это простая биология, Деклан, которая начинается прямо здесь.
Она высвобождает руку и кладет ее мне на грудь, прямо над сердцем.
Она высвобождает другую руку. Чувствую, как ее пальцы касаются моего живота, пока она расстегивает мои брюки. Моя эрекция высвобождается, когда я приподнимаюсь, чтобы она могла стянуть ткань с моих бедер.
— Мэйдлин, — хрипло произношу я ее имя, чувствуя, как колотится мое сердце.
— Ш-ш-ш. Позволь мне заняться с тобой любовью.
Быстро обнимаю ее и переворачиваю нас на бок. Она крепко обхватывает мой член и проводит пальцами по всей его длине. Стискиваю зубы, чувствуя, как от ее прикосновений моя эрекция становится все сильнее.
— Все члены такие красивые? — спрашивает она.
— Ты никогда этого не узнаешь, — выдавливаю из себя.
Она смеется. — Мне нравится, что ты такой собственник.
С рычанием переворачиваю ее на спину и стягиваю с нее шорты, а затем прижимаюсь к ее входу, пока мой член не погружается в ее тепло. Мне нужно поскорее войти в нее. Взять все, и даже больше.
— Покажи мне, Деклан. Покажи мне, как сильно ты меня любишь.
Прижимаюсь губами к ее губам. Целую ее, входя в нее, ловлю ее стон своим языком, двигая бедрами и стараясь быть нежным. Она обхватывает меня ногами за бедра и руками за плечи. Целую ее так, словно это в последний раз, но впервые по-настоящему осознаю, что для нас это только начало.
Поднимаю голову, готовый подарить ей три слова, которые ношу в себе с того дня, как увидел ее. Ее глаза широко распахиваются в предвкушении.
Открываю рот, и в этот момент накатывает волна и бьет меня по лицу, наполняя рот соленой водой.
Мэйдлин.
В безумном порыве притягиваю ее к себе. И тут же чувствую, как все ее тело сотрясается от дрожи.
— Черт возьми, — говорю я, но она слишком громко смеется, чтобы меня услышать.
Волна отступает, но она продолжает смеяться. И я поддаюсь этому звуку, как теплым лучам солнца, освещающим нас.
Мы смеемся, пока нас не накрывает вторая волна. Мы смеемся, пока песок не покрывает наши бедра.
Мэйдлин останавливается первой. — В кино занятия любовью на пляже кажутся такими романтичными.
Выхожу из нее, мой член все еще полувозбужден. Но солнце уже встало, и нам пора домой.
Мы быстро одеваемся и, держась за руки, направляемся к моему пикапу.
Но прежде чем мы уедем, моя девушка должна сказать мне еще кое-что. — Пообещай мне еще кое-что.
— Все, что захочешь.
— Сначала ты должен услышать, что это, — говорит она мне, повторяя то же предупреждение, которое я сделал ей давным-давно. — Пообещай мне, что это был последний раз, когда ты пытался защитить меня от самой себя.
— Я обещаю.
Но, Мэйдлин?
— Да?
— Кто достаточно силен, умен, чтобы защитить меня от тебя?
ГЛАВА 34
МЭДЛИН
Дом. Я так давно не чувствовала себя дома. Тот трейлер в Шелби никогда им не был. А прежний, счастливый дом моего детства давно превратился в место, полное печали и боли. Сан-Диего, отели, мотели, Ранчо… Дом стал для меня недосягаемой концепцией.
Я напоминаю себе, что так было не всегда. Как и в лоскутном одеяле мамы, я когда-то была теплой частичкой нашей сплоченной семьи. Любимой. Оберегаемой. Укорененной, словно одно из вековых деревьев на Мэйн-стрит. Как бы пафосно это ни звучало, дом всегда был там, где покоилось мое сердце.
Теперь же мое сердце покинуло Шелби, растворившись в ее великолепных закатах.
Кайли сбежала, но крошечная частичка ее навсегда останется со мной. Наша разлука была неизбежна. Черт возьми, еще до того, как в наши жизни ворвался хаос, мы оба знали, что предназначены для разных мест, разных судеб, разной любви. Но от этого тоска по ней не становится слабее.
И все же… я не одна. Деклан здесь, со мной. Но надолго ли?
Мы останавливаемся у дома в нескольких кварталах от пляжа.
— Пойдем? — говорит он, держа ключи в одной руке. Другой он берет мою ладонь и ведет к входной двери.
— Осмелюсь спросить, чей это дом? — бормочу я.
Он резко останавливается и притягивает меня к себе. Я вздыхаю, прижимаясь щекой к его груди.
— Как только разберусь с Хейденом, отвезу тебя куда захочешь, — говорит он. — Если там будет безопасно… — тихо добавляет он, и его грудь вздымается под моей щекой.
— Я хочу быть там, где ты. Но желательно у воды.
Он усмехается. — Тебе везет.
— Правда?
— Это мое место.
— Правда? — Я перевожу взгляд с дома на него, не веря глазам. Дом будто сошел с открытки — воплощение нежности. Белое крыльцо с решеткой, изящные арочные окна, мятно-зеленый сайдинг и розовые — да, розовые! — ставни.
— Да.
У меня перехватывает дыхание.
— Купил больше года назад. Просто искал повод вернуться домой.
Он привез меня домой. В свой дом.
Он провел краткую экскурсию. Большинство комнат пустуют. Лишь большая кровать в главной спальне, одинокий диван в заводской упаковке да новый кофейник на кухонной столешнице. Во мне просыпается дремавший в «Счастливых Временах» инстинкт обустройства гнезда. Два одинаковых кресла, журнальный столик, красивый ковер на деревянном полу, фотография песчаного пляжа над камином… Женские прикосновения.
Я улыбаюсь. Нельзя же позволить такому деспоту, как Деклан, разрушить уют этого места, верно?
— Тебе нравится? — Боже, он выглядит таким неуверенным, будто пригласил на первое свидание и боится сделать первый шаг.
— Очень.
— Хорошо.
Тишина. Но на этот раз она красноречива. В ней сквозит уязвимость, которая трогает меня до глубины души. Теперь инициатива в моих руках. У меня есть власть причинить ему боль.
Поэтому я делаю то, что умею лучше всего. Закапываю глубоко свои страхи, тревоги и боль. И ныряю с головой.
Обвиваю его шею руками и притягиваю к себе. Его губы властны, язык сплетается с моим, и тревога сменяется надеждой. Меня накрывает волна чувств. Страсть. Потребность. Любовь.
Он отстраняется.
— Я уезжаю через несколько дней. Вернусь на ранчо, а потом… одному черту известно. Выбора нет. Либо я заглаживаю вину перед Хейденом, либо отвечаю за последствия.
— Зачем ты привез меня сюда?
И снова этот взгляд — неловкий, душераздирающе уязвимый. Он наклоняется и нежно целует меня.
— В тот миг, как я тебя увидел, я понял: твое место здесь. В этом прекрасном доме, который олицетворяет чистоту, нежность… все, чего у меня никогда не было, и все, кем я не являюсь. Твое место здесь. Со мной.
У меня перехватывает дыхание. Я теряю дар речи. *С того мига, как увидел…* Он все это время любил меня?
Я высвобождаюсь из его объятий и встаю. Медленно расстегиваю пуговицы на блузке, пока она не распахнется. Заведя руку за спину, расстегиваю лифчик и, поводя плечами, позволяю ему упасть к ногам.
Деклан глухо вздыхает.
Я усмехаюсь.
— Я займусь с тобой любовью. Снова. Нежно. Ласково. Пока ты не станешь умолять о большем. А теперь снимай штаны.
Он вскидывает бровь в ответ на мой приказ, но встает и подчиняется. Его возбуждение очевидно.
Я сбрасываю сандалии, стягиваю шорты и белье. Он срывает с себя рубашку, задирая ее через голову.
Нежно и ласково? Что ж, он научится. Беру его за руку и веду в спальню.
— Ложись на бок. Лицом ко мне.
Он выполняет просьбу. Я усмехаюсь, зная, как ему нелегко отдать мне полный контроль.
Забираюсь в постель и прижимаюсь к нему. Бедро к бедру, грудь к груди. Затем касаюсь его, проводя пальцами по щеке, лбу, носу, губам, мочкам ушей, вниз по шее. Коснувшись сосков, тихо смеюсь, чувствуя, как они напрягаются.