— Но мы ничего не достигаем.
— Да. Противник слишком хорош, и его слишком много. Мы не можем заставить их сосредоточиться для правильного боя, а когда мы настигаем их, они поджигают часть города и отступают под прикрытием огня.
Капрал связи сделал настойчивый жест, и Фалькенберг подошел к низкому столику с кучей электроники. Он взял предложенный наушник и послушал. Затем поднял микрофон.
— Отойди ко дворцу, — приказал он.
— Вы отступаете? — спросил Хамнер.
Фалькенберг пожал плечами.
— У меня нет выбора. Я не могу удержать такой тонкий периметр, и у меня только два батальона. Плюс то, что осталось от четвертого.
— А где третий? Активисты Прогрессивной партии? Мои люди?
— У электростанций и центров производства пищи, — ответил Фалькенберг. — Мы не можем ворваться, не дав времени техникам все там поломать, но мы можем помешать попасть туда новым мятежникам. Третий не так хорошо тренирован, как остальной полк, — и кроме того, техники могут им довериться.
Они шли обратно по выжженным улицам. Звуки боя следовали за ними, когда полк отступал. Государственные служащие боролись с пожарами и заботились о раненых и убитых.
«Безнадежно, — подумал Хамнер. — Безнадежно. Не знаю, почему я думал, что Фалькенберг вытащит кролика из шляпы, коль скоро Брэдфорд исчез. Что он мог сделать? Что может кто-нибудь другой сделать?»
Выглядевшие обеспокоенными гвардейцы впустили их во дворец и захлопнули за ними тяжелые двери. Гвардейцы удерживали дворец, но не выходили наружу.
Президент Будро был в своем изукрашенном кабинете с лейтенантом Баннерсом.
— Я собирался послать за вами. Мы не сможем выиграть, не так ли?
— Судя по ходу дел — нет, — ответил Фалькенберг. Хамнер, соглашаясь, кивнул.
Будро быстро кивнул, словно про себя.
— Именно так я и думал, — его лицо было маской утерянных надежд. — Отведите своих людей ко дворцу, полковник Фалькенберг. Или вы собираетесь отказаться?
— Нет, сэр. Солдаты уже отступают. Они будут здесь уже через полчаса.
Будро шумно вздохнул.
— Я ведь говорил вам, Фалькенберг, что военный ответ здесь не сработает.
— Мы могли бы чего-нибудь достичь в первые месяцы,если бы нам дали шанс.
— Могли бы, — президент слишком устал, чтобы спорить. — Но возложение вины на бедного Эрни уже не поможет. Он, должно быть, сошел с ума.
— Но сейчас — не три месяца назад, полковник. Даже не вчера. Я мог бы достичь компромисса прежде, чем начались бои. Но я не достиг, а вы проиграли. Вы мало, что делаете, кроме сжигания города… По крайней мере, я могу избавить Хэдли от этого. Банеерс, ступайте и скажите лидерам партии Свободы, что я не могу больше этого вынести.
Гвардейский офицер отдал честь и вышел с непроницаемой маской на лице. Будро следил за его выходом из кабинета. Его глаза сфокусировались далеко за пределами стен с их земными украшениями.
— Так, значит, вы подаете в отставку? — медленно произнес Фалькенберг.
Будро кивнул.
— Вы подали в отставку, сэр? — потребовал ответа Фалькенберг.
— Да, черт побери, моя отставка у Баннерса.
— А что вы теперь будете делать? — спросил Джордж Хамнер. В его голосе было и презрение, и изумление. Он всегда восхищался и уважал Будро. А что теперь им оставлял великий вождь Хэдли?
— Баннерс обещал меня вывести отсюда, — сказал Будро. — У него есть лодка в порту. Мы отплывем вдоль побережья, высадимся на берег и отправимся к рудникам. Там, на следующей неделе будет звездолет, и я отправляюсь на нем со своей семьей. Вам лучше отправиться со мной, Джордж.
Президент закрыл лицо ладонями, затем отнял их.
— Вы знаете? Большое облегчение сдаться. Что будете делать вы, полковник Фалькенберг?
— Мы сумеем выкрутиться. В порту много лодок, если они нам понадобятся. Но вполне вероятно, что новое правительство будет нуждаться в тренированных солдатах.
— Совершенный наемник, — с презрением бросил Будро. Он вздохнул, затем обвел глазами кабинет, задерживаясь взглядом на знакомых предметах. — Это — облегчение. Я больше не должен решать дела, — он встал, и его плечи больше не были расправлены. — Я заберу семью. Вам лучше тоже уходить, Джордж.
— Я догоню, сэр. Не ждите нас. Как говорит полковник Фалькенберг, лодок много, он подождал, пока Будро не вышел, а затем повернулся к Фалькенбергу
— Ладно, а что теперь?
— А теперь мы сделаем то, что мы пришли сюда делать, — отчеканил Фалькенберг. Он подошел к столу президента и изучил телефоны, но отверг их ради карманного коммуникатора. Он поднес его к губам и довольно долго говорил.
— Что же вы все-таки делаете? — потребовал ответа Хамнер.
Вы еще не президент, — сказал Фалькенберг. — И не будете им, пока не присягнете. А этого не произойдет, пока я не закончу. И нет никого, чтобы принять вашу отставку тоже.
— Какого черта? — Хамнер внимательно посмотрел на Фалькенберга, но не мог прочитать выражение лица офицера. — У вас явно есть идея. Давайте выслушаем ее.
— Вы еще не президент, — повторил Фалькенберг. — Согласно объявленному Будро чрезвычайному положению я должен предпринять любые действия, какие сочту нужными, для восстановления порядка на Рефьюдже. Этот приказ остается в силе, пока его не отменит новый президент. А в данный момент нет никакого президента.