— Вот это трофеи, командир! У неандертальцев взяли? Так мы называем тех, из Пещер, — отнесся он к Гельде. Роджер, в ответ на мой недоуменный взгляд, растолковал:
— Белые Пещеры — база Института, километрах в семидесяти отсюда.
Второй встречающий — длинный, белобрысый, с костистым лошадиным лицом, не говоря ни слова, принялся потрошить мешки.
— Пещеры — это, конечно здорово, — пробормотал я. — А вот курить у вас есть?
— Сейчас посмотрим, — коренастый присел на корточки рядом с содержимым одного из мешков, вытряхнутым на плащ. — Вот, держи, — он протянул мне короткую сигарету без фильтра. Я вставил ее в пасть, блаженно затянулся…
Некоторое время я стоял с закрытыми глазами, чувствуя приятное головокружение, а открыв их, обнаружил, что оба типа в хаки уставились на меня, открыв рты и забыв про трофеи. Это называется рассеянностью — забыл, что ребята к Чародеям не привыкли, прикурил от пальцев…
Наконец курносый обрел дар речи:
— Так ты что — и есть тот самый колдун?
— Я — Чародей, — сухо поправил я. Вообще-то, кого-либо из Чародеев колдуном обозвать — обычно такие вещи влекут за собой разборки вплоть до дуэли, но ребята явно меня обидеть не желали.
— Ну, пусть так, — уступил он. — А ты что — в самом деле все можешь?
— Ты не видел, как он за полторы секунды с пятерыми неандертальцами разобрался, — ухмыльнулся Роджер. — Так что будь поосторожней. Кстати, Мик, рекомендую: этот трепач называется Вилли, а того, кто с мешками разбирается, мы называем Большой Швед.
Мы с Вилли обменялись рукопожатиями, Швед кивнул, вытирая ладони о штаны, потом сообщил:
— Патронов надолго хватит. Тут еще интересные вещи есть.
— Ага… — пробормотал я, растягиваясь на земле. Тут я опасности не чувствую, впервые за последние дни. И напряжение пропадает куда-то. Можно расслабиться, я ведь устал, как сто китайцев…
— А как ты с неандертальцами разделался? — не унимался Вилли.
— Показать?
— Нет, спасибо. Вот как-нибудь специально для этого соберемся…
— Где там ваши раненые? — прервала его Гельда. — Не люблю время терять.
— Сейчас покажу, — откликнулся Швед, выпрямляясь.
— Если вздумаешь ей клинья подбивать — смотри, нам лишние пострадавшие ни к чему, — предупредил им вслед Роджер. А меня уже ничего не интересовало, я растянулся в траве и прикрыл глаза. И мир вокруг растворился.
ГЛАВА 12
— Э, Чародей, вставай, кофе остынет!
— Где?! — я одним прыжком очутился на ногах. Рядом со мной стоял ухмыляющийся Вилли.
— Ого, вот это ты подскочил! Я тебя уже полчаса бужу.
— И как? — поинтересовался я.
— Ты лягался и говорил нехорошие слова. Слушай, я кое-какие обороты не запомнил. Не мог бы повторить?
— В следующий раз держи наготове карандаш. Так где там кофе?
— Пошли. Мы двинулись к постройкам. Каменные — явно из каких-то руин разобранных сложили, они больше смахивают на сараи. А деревянные домики вполне аккуратные, несколько совсем новых. Через дорогу проковылял пацаненок, лет, наверно, двух, на следующем крыльце молодая женщина кормила грудью ребенка. Все мирно так…
Вилли в ответ на мой взгляд усмехнулся:
— А ты как думал, Чародей? У нас тут все по уму.
— Не знал, что у вас тут женщины есть, да еще с детьми.
— Когда узнаешь, что у нас тут есть…
— А сколько вас вообще здесь?
— Мужиков около сотни, почти все с семьями.
— И все — бронепехота?
— Ну, ты хватил… Нас тут десятка два осталось.
— Ты-то уж точно из бронепехоты.
— А что — заметно?
— Как тебе сказать… Это сразу не проходит. Не каждый же способен полчаса слушать, как его сонный Чародей поливает матом.
— Ты мне все-таки кое-какие слова спиши… Ладно, тебе сюда, — он указал на бревенчатую халупу с низким крылечком.
— А ты что ж?
— Дела, дела… — дальше он разговор продолжать не пожелал и скрылся между домами. Я пожал плечами и открыл без стука низкую дверь.
Обстановочка почти спартанская — два топчана, стол, табуреты. Еще что-то вроде сундука, и на нем расположился Роджер:
— Ждешь тебя, ждешь… Наливай себе кофе.
Дважды меня просить не пришлось, я быстро налил из стоящего на столе котелка дымящуюся ароматную жидкость — полную глиняную кружку. Эльф сидел тут же, скукожившись на неудобном табурете, и сосредоточенно потягивал кофе, явно не понимая, как это люди могут пить такую гадость. А отказаться ему, вероятно, гордость не позволяет… Пекторалис у Лескова явно из эльфов происходил — тоже железная воля…