— Роджер! Парламентеры, идут к ущелью!
Роджер поднялся, затянул пояс, физиономия — танком:
— Институтские?
— Похоже, так.
Хельг неодобрительно покачал головой и проверил, легко ли ходят сабли в ножнах. Весь предыдущий разговор он явно списал за счет эксцентричности рода человеческого. Роджер повернулся ко мне:
— Ты со мной?
— Конечно. Спорим на пачку сигарет — будут требовать мою голову?
— Принимается. Швед, разбей.
Договорили мы уже на ходу, а потом Роджер дунул так, что я еле успевал за ним. Хельг по своему обыкновению пристроился чуть позади меня.
Так, а в ущелье, по которому мы сюда пришли, выходит эта стенка. Наблюдательный пост по уму сделан: бортик из камней, что-то типа дозорной площадки… А в нескольких метрах вниз по склону, до половины гусениц в траве — здоровенный танк. Да, хоть невооруженным глазом видно, что сняли с него все, что только можно снять и что может понадобиться, все равно внушительно выглядит. Приплюснутая громадина серо-стального цвета, ствол задран в небо, как хобот атакующего слона, колеса чуть не по грудь мне, траки гусеничные щерятся шипами размером почти в ладонь… Я не сразу разглядел троих рядом с этой махиной — один с автоматом и в хаки, двое в зеленых суконных куртках и с арбалетами. Тот, что с автоматом оказался Вилли, он сообщил — на сей раз кратко:
— Трое. Вон они.
Ага, теперь и я вижу. С обрыва тропа как на ладони, и на ней, десятках в двух метров внизу, три фигурки в пятнистой форме, еле различимые на фоне камней, один размахивает малюсеньким, меньше носового платка, белым лоскутом. Ох, не нравятся мне эти переговоры…
— Эй, стойте, где стоите! — Роджер гаркнул так громко и неожиданно, что я чуть не сверзился вниз, на тропу. Троица внизу послушно остановилась, передовой задрал голову:
— Эй, капитан Роджер! Мы хотим говорить с тобой!
— Вы со мной уже говорите.
— Может, поднимешь нас к себе, чтоб не приходилось орать на весь кряж?
— Я сказал, стойте где стоите! А чтоб не приходилось орать… — он повернулся и бросил через плечо негромко: — Давай, Швед.
Ого! Бронепехота не шутит! Швел извлек из мешка что-то вроде пары полевых телефонов и приличную катушку провода, через пару минут один аппарат оказался внизу, Роджер щелкнул каким-то переключателем:
— Ну как, не приходится орать?
— Спасибо, не приходится, — голос в трубке звучал несколько гнусаво, но расслышать вполне можно. — Значит, так, капитан: мы готовы оставить тебя и твоих людей в покое. Раз и навсегда.
Роджер удивленно вскинул брови:
— Ого! С чего бы это? И не задаром ведь?
Голос в трубке заквакал, кажется, слегка насмешливо:
— Всего одна маленькая услуга, капитан. В обмен на это нам нужна голова некого Мика Меченосца, так же известного как Михаил Ордынцев, а так же, по возможности, головы его спутников.
М-да, на редкость соблазнительные условия… И мне в данной ситуации особенно не светит, против всей колонии нам троим в драке не выстоять.
Роджер скривил рот, потом неожиданно подмигнул мне и сообщил в трубку:
— Принял к сведению. Если он нам попадется… В общем, постараемся его достать.
— Не валяй дурака! — резко ответила черная трубка. — Мы тоже не идиоты, и знаем, что он у тебя в Гнезде. Более того, спорить готов, он сейчас рядом с тобой стоит!
— Ошибаетесь. Я даже не знаю, о ком речь.
— Отлично знаешь, капитан! Не пытайся лучше нас нагреть. Этот человек нужен нам. Подумай как следует.
— Нужен? — насмешливо протянул Роджер. — Вы хотите попробовать прийти и поискать?
— Именно. Мы придем и поищем. Даем тебе час, чтоб одуматься, а дальше — пеняй на себя. Разнесем вас. Ты подумай, капитан, сколько твоих людей погибнет!
— Не думаю, что больше, чем ваших.
— Ну, вижу, с тобой спорить без толку. На всякий случай передай своим людям — если кто захочет лично отличиться и спасти колонию, он получает полное отпущение грехов перед законом и жизнь в любом мире по своему выбору. А если нет — две тысячи золотых за Меченосца и по четыреста за эльфа и ведьму. До скорой встречи, капитан!
Вот такие, значит, пирожки. Не скупятся ребята. Ну и гадство, в самом деле — сейчас тут и из-за меня кучу народу перебьют. Не знаю уж, чем Институт реально располагает, но говорили очень уверенно, а когда по твоей милости кровь льется — очень, надо сказать, неприятно. Видно, дорого стоит моя шкура…
— Держи свой выигрыш, — Роджер протянул мне пачку сигарет, я рассеянно распечатал ее и прикурил от знака Огня:
— С-слушай… Они ведь весьма выгодные условия предлагали. И арифметика получается явно не в мою пользу.