– Дорогая племянница, мне кажется, ты либо слегка искажаешь истину, либо пытаешься блефовать. Итак, что же на самом деле?
Кеннеди внимательно посмотрела на него и криво улыбнулась, недовольная тем, что он ее раскусил.
– Немного того и другого, думаю.
– И почему же ты пытаешься сунуть свой симпатичный носик туда, где ему нечего делать?
– Потому что наступит день – надеюсь, не слишком скоро, – когда ты и Томас умрете, и кому-то придется разбираться с путаницей, которую вы оставите после себя.
– Если в ближайшие несколько дней со мной что-то случится, скажи Томасу, что я просил его навестить нашего старого друга из Берлина, который сейчас живет в Цюрихе. У него есть все необходимые ответы.
Поскольку он раскусил ее блеф, Айрин взяла папку, лежавшую на сиденье рядом. В отличие от той, что находилась перед ней – совсем простой, бесцветной, из манильской бумаги, – эта была серой. Кеннеди положила ее перед Харли, открыла и показала черно-белую фотографию мужчины, выходящего из машины на улице неизвестного города.
– Знакомое лицо?
Харли взглянул на фотографию.
– Не думаю, – соврал он.
– Николай Швец… Это имя тебе ни о чем не говорит?
– Смутно. У меня в голове полно русских имен, трудно все упомнить. Как будто читаешь «Войну и мир».
– Ясное дело, – ответила Кеннеди, которая не поверила ни одному его слову. – Не хочешь угадать, где сделана фотография?
Харли посмотрел на часы.
– У нас нет времени на игры. Двадцать вопросов, юная леди, так что давай, выкладывай.
– Гамбург. Около определенного банка, который вчера неожиданно привлек к себе внимание. Есть мысли, почему один из главных помощников Михаила Иванова объявился там именно вчера?
Харли покачал головой.
– Он угрожал президенту банка по поводу каких-то пропавших денег. – Айрин внимательно посмотрела на Стэна, пытаясь отыскать на его лице хоть что-то, похожее на понимание. – И, если твой ответ по-прежнему «нет», я не стану тратить силы и включать запись разговора твоего старого приятеля Иванова с неким террористом, которого мы ищем.
Харли нахмурился. Ему совсем не нравилось отвечать на подобные вопросы, заданные столь юной особой.
– Томас сказал, – продолжала Айрин, – что ты не захочешь об этом говорить, однако мне приказано получить ответ.
– Какой?
– Скольких человек ты вчера разозлил, кроме тех, о которых мы уже знаем?
– Папка была очень толстая, – пожав плечами, ответил Харли. – На некоторых счетах имелись имена… на других только цифры.
– Значит, твое заявление об общей сумме несколько преуменьшено?
– Давай по делу.
– Складывается впечатление, что ты вызвал ярость у определенных людей в Москве, а тебе известно, какими они становятся, когда им что-то не нравится. Они ведут себя не самым лучшим образом. Если у них возникнет хотя бы малейшее подозрение, что за этим стоим мы… – Айрин покачала головой. – Нас ждут серьезные проблемы.
– Значит, ты просишь, чтобы я подтвердил то, что ты не хочешь знать?
– Я лишь хочу услышать факты, чтобы, вернувшись домой, сообщить их Томасу. Он должен предупредить наших людей в посольстве, на случай если им угрожает опасность со стороны Иванова. Да и всех тех, кто может оказаться в центре его внимания.
Кеннеди нажала кнопку, и Харли услышал не слишком внятный голос пьяного Михаила Иванова, который спросил: «Моя посылка… Она готова? Ты ведь не решил вступить в переговоры с персами?»
«Я выполняю условия нашей сделки».
Кеннеди остановила запись.
– Узнаешь первый голос?
Харли кивнул.
– Иванов.
– Правильно. А второй?
– Нет.
– Полковник Ассеф Сайед.
Это произвело на Харли впечатление.
– Какого черта они разговаривают по открытой линии?
– Они и не разговаривали, но ты от меня этого не слышал.
– Тогда как вы получили запись?
– Я не могу тебе сказать.
Кеннеди снова включила запись.
«Когда вы заберете посылку? Насколько я понимаю, вы по-прежнему намерены отправить сюда своего человека?»
«Да… хотя я размышляю о том, не приехать ли самому… Ты же предлагал… не так ли?»
«Конечно».
«Прекрасно. Я прилечу через три дня. Возможно, раньше».
Кеннеди снова остановила запись.
– Это не всё. Есть еще разговоры Иванова и Сайеда, и других людей. Ты наверняка захочешь их все прослушать, но Томас против того, чтобы ты брал пленки в Бейрут.
– Ну это понятно. Вам, случайно, не удалось послушать разговоры Бадредина и Мугнии?