– Да.
– Хорошо, – сказал Швец, удовлетворенный тем, что ему удалось сделать первый шаг. – Так что не стреляй в меня и не пытайся свернуть мне шею, хотя я намерен войти в номер и разбудить его.
Алексей поджал губы, обдумывая слова Швеца.
– Он сказал мне: никого. В том числе и вас.
– Но твоя работа состоит в том, чтобы защищать его, верно? Если он приставит пистолет к собственной голове, ты попытаешься его остановить?
– Да.
– Сейчас он именно так и поступает. Когда напивается, а потом спит весь день, он убивает себя столь же верно, как если б приставил пистолет к голове и нажал на спусковой крючок. Ты должен помочь мне его спасти.
– Что мне сделать?
– Ничего. Просто сиди здесь… и не причиняй мне вреда.
Швец не стал дожидаться ответа, подошел к двери спальни, дважды постучал и вошел. Кровать была огромной, а тусклое освещение, подушки, одеяла и две проститутки не позволяли разобрать, где сам Иванов, поэтому Швец подошел к окну и раздвинул тяжелые бархатные шторы. Серый свет залил комнату, и он услышал, как Иванов застонал. Швец подошел к постели, но все еще не мог отыскать голову своего босса.
– Вас хочет видеть директор Примаков, – заявил Швец.
Одеяла зашевелились. Одна или обе девушка вскрикнули, Иванов выбрался наружу, помогая себе локтями и коленями. Его красное лицо появилось посередине кровати.
– Что? – спросил он с искаженным от ужаса лицом. – Неужели ты серьезно?
– Нет, конечно. Но если вы не встанете с постели и ничего не предпримете, он появится гораздо раньше, чем вы думаете. Возможно, вы предпочитаете, чтобы пришел директор Баранников вместе с парнями из ФСК и забрал вас в центр?
Иванов засунул голову обратно под одеяло.
– Уходи.
– Нет, я не уйду. Вы уже три дня корчите обиду. Нам необходимо придумать план действий, иначе мы обречены.
– Мы хуже, чем обречены… Мы в полной жопе.
– Перестаньте вести себя как ребенок.
– Думай, что говоришь, Николай, или я выберусь из постели и вышвырну тебя в окно.
– Не самый худший способ закончить жизнь, по сравнению с тем, что со мной сделает ФСК. К несчастью, у вас нет ни сил, ни мужества, чтобы вышвырнуть меня в окно, поэтому меня будут пытать в подвалах Лубянки. – Швец посмотрел на постель, но Иванов лежал неподвижно и безмолвно. – Пожалуйста, босс! Я прошу вас, сделайте что-нибудь… все, что угодно. Защитите себя. Скажите директору Примакову, что денег нет.
– Ты болван. Они сразу начнут расследование, которого мне не пережить.
– Тогда нужно во всем обвинить грязных палестинцев. Вы же знаете, как Примаков их ненавидит. Скажите, что они убили Шарифа из-за неудачной сделки и забрали все деньги. Обвините американцев, англичан, французов, немцев… мне все равно. Обвините кого-нибудь и начните расследование. А то, что вы делаете…
– Что ты сейчас сказал? – резко спросил Иванов и вытащил голову из-под одеяла.
– Обвините кого-нибудь и начните расследование.
– До этого, в начале.
– Обвините арабов.
– Ты прав… Примаков их ненавидит. Но мои деньги… что будет с ними?
Швеца обрадовала даже такая маленькая победа. Теперь нужно было, чтобы Иванов заглотил наживку.
– У меня есть кое-какие идеи. – Он направился к двойным дверям. – Я предлагаю вам встать с постели и принять душ. Я закажу очень поздний завтрак. И мы сможем обсудить ваши финансы за кофе и яичницей.
Глава 52
Бейрут, Ливан
Рэпп стоял в одних трусах, держа пистолет вдоль тела, смотрел на дверь квартиры и пытался решить, что делать дальше. Было темно, и он не знал, как долго спал. Тот, кто пытался войти, вскрывал замок. Митч поднял пистолет и прицелился. Или вскрывал, или у него был ключ. Он ослабил палец на спусковом крючке. Может быть, это любопытная хозяйка, или Харли решил его проверить… Нет, такое невозможно. Если б они продолжали тренировки, то Стэн с удовольствием так поступил бы, но только не сейчас, в разгар операции. Рэпп мог воспользоваться моментом и попросту его пристрелить.
Он стоял в коридоре, который вел в спальню, чтобы иметь стену в качестве прикрытия. Дверь слегка приоткрылась и застыла – сработал резиновый стопор. И тут Митч услышал шепот; казалось, кто-то обращается к кому-то еще. Однако он уловил: