Роб попросил его описать внешность торговца и его тент, и Митч это сделал.
– Я передам все армянину; узнаем, что он слышал. Что-нибудь еще?
– Нет, – ответил Рэпп, подходя к окну и слегка отодвигая занавеску. Следившие за ним парни заняли позицию на противоположной стороне улицы. – Те двое, о которых я говорил, решили разбить лагерь напротив отеля.
– Ну этого следовало ожидать. Ты все еще уверен, что не хочешь отступить?
Рэпп продолжал задавать себе тот же вопрос. Но, как говорил его тренер по лакроссу, нельзя забить гол, если не наносить бросков.
– Я в порядке, – сказал Митч. – Если в полдень не выйду на связь, значит, я либо мертв, либо переговоры в самом разгаре.
– Будем надеяться на второй вариант.
– Ладно. Конец связи.
Рэпп снял спортивную куртку цвета хаки и зашел в ванную комнату, чтобы плеснуть холодной воды в лицо. Затем вытерся полотенцем и посмотрел на себя в запыленное потрескавшееся зеркало. Густые черные волосы, синева на щеках, смуглая кожа; глаза такие темные, что кажутся черными… Он мог находиться среди врагов, не вызывая ни малейших подозрений; но все изменится, если он ничего не сделает. Рэпп очень осторожно раздвинул волосы и правым указательным пальцем нащупал маленький кусочек металла. Ридли взял гибкую четырнадцатидюймовую ленточную пилу и отпилил от нее аккуратный трехдюймовый кусочек – одна восьмая дюйма в толщину и полдюйма в ширину, – а затем аккуратно засунул металлическую полоску в густые волосы Митча.
Рэпп мысленно повторил слова Ридли. «Мы знаем, как они действуют. Обычно сначала наносят удар по затылку, но не всегда. Затем тебя посадят на заднее сиденье или засунут в багажник, отвезут куда-нибудь, разденут догола, после чего поменяют еще одно или два места. Существует весьма высокая вероятность, что ты так и не окажешься в одном здании с ними. И все же… они могут находиться совсем рядом, но ты не узнаешь об этом, если не сумеешь освободиться».
Рэпп посмотрел на свое отражение в зеркале.
– Ты что, окончательно спятил?
Он уже и не помнил, когда разговаривал с собой, глядя в зеркало. Может быть, когда напивался, но в трезвом виде – ни-ни. Эти мысли мгновенно пронеслись в его сознании. Митч подумал, что может выскользнуть через заднюю дверь и пробраться в другую часть города.
«Если ты испугаешься в последнюю минуту, никто не станет тебя судить», – сказал ему Ридли вчера вечером. За исключением самого себя, естественно. Рэпп не так хотел прожить остаток жизни. Можно совершить ошибку в разгар сражения. Здесь же речь шла о сознательном бегстве с поля боя. И не просто бегстве – он бросал двух своих товарищей-солдат, обрекая их на страшную смерть. Митч знал себя достаточно хорошо, чтобы понимать: воспоминания о таком провале будут преследовать его до конца жизни.
Он отвернулся от зеркала, пока мужество окончательно его не покинуло, и снова посмотрел в окно. Двое парней все еще стояли на противоположной стороне улицы; возможно, теперь к ним присоединился еще один, остановившийся в дальнем конце квартала. Рэпп взглянул на пистолет, лежавший на тумбочке. Ридли предложил ему оставить оружие в номере, но Митчу такая идея не нравилась. Уж лучше он выйдет из отеля голым, чем оставит пистолет. Он сможет объяснить это как меру предосторожности. Все здесь ходят с оружием, почему же он должен без него обходиться? После некоторых размышлений Рэпп решил взять рацию с собой. Если его не схватят, ему нужно будет сообщить Ридли последние новости. На всякий случай он изменил канал и выключил рацию. Затем быстро написал записку и оставил ее на маленьком письменном столе, стоявшем в углу, снова надел спортивную куртку и проверил карманы. Все находилось там, где и следовало. Приподняв куртку сзади, Митч засунул «Беретту» за пояс, взял солнечные очки, карту, большую пачку наличных и направился к двери. На секунду он заколебался, но сказал себе, что время для размышлений прошло.
– Лучше потерпеть поражение, но не сдаться, – пробормотал Рэпп и закрыл дверь.
Он сказал себе, что, если выберется из этих испытаний живым, нужно будет спросить у Льюиса, являются ли разговоры с самим собой признаком безумия.
Митч быстро спустился по четырем пролетам лестницы в вестибюль. За стойкой сидел новый человек; он выглядел сильно встревоженным, из чего Рэпп сделал вывод, что с ним кто-то успел поговорить. Вот оно. Время пришло. Митч вышел из отеля под яростное сияние солнца и поднял над головой карту, чтобы от него защититься, одновременно оглядывая улицу. Темные очки позволили ему сделать вид, что он не заметил парочку из «Исламского джихада». Уткнувшись носом в карту, Рэпп свернул направо и зашагал на восток, словно решил вернуться на рынок.