Наконец, до Харли дошло.
– Чего ты хочешь от меня?
– Исправь положение.
– Как я могу его исправить, если понятия не имею, где допустил ошибку?
– Кончай изображать скромность. Ты прекрасно знаешь, в каком месте совершал ошибки… Просто твоя природа мешает тебе их признать, так что копай поглубже, и все поймешь. Кстати, я и сам совершал ошибки. В любом случае я за тебя отвечаю. – Стэнсфилд посмотрел в сторону дома. – Прошедший час был самым унизительным в моей карьере.
Харли так смутился, что ничего не сумел ответить.
– Нам нужно лучше соображать, – продолжал Стэнсфилд. – Мы – ветераны, но двое детей только что объяснили нам то, что мы должны были и сами понять. В прошлые времена я действовал лучше. И если смягчить ситуацию, ты провалил организацию подготовки. Ты – полевой агент. И вот что я думаю. – Стэнсфилд развел руки в стороны, показывая на окружающую их природу. – Ты убедил меня, что все еще находишься в поле, но это не так. Ты прячешься за оградой.
– Тогда позволь мне вновь оказаться в поле, – почти умоляюще сказал Стэн.
Стэнсфилд сделал последнюю затяжку, обдумывая слова Харли. Существовало немало поговорок, подходивших для описания шпионажа, но лишь немногие звучали так выразительно, как эта фраза: «Под лежачий камень вода не течет». В какой-то момент ты должен вступить в игру. Стэнсфилду надоело получать закодированные послания, в которых сообщалось, что еще одного из его агентов схватили радикальные исламисты. Пришло время для ответных ударов.
– Стэн, исламисты никуда не исчезнут.
– Я повторял это в течение последних десяти лет.
– Если смотреть на общую картину, то до настоящего времени они доставляли нам лишь небольшие неприятности, но сейчас я чувствую нечто более серьезное. Они организуются, распространяются и размножаются подобно вирусу.
– За это нужно благодарить проклятую Саудовскую Аравию и Иран.
«Тут он прав», – подумал Стэнсфилд. Лишь немногие понимали глубину кровавого соперничества между суннитами и шиитами. Каждая секта становилась все радикальнее – и более склонной к насилию. Больше ждать было нельзя.
– Стэн, мне необходимо, чтобы ты был готов через шесть месяцев, – понизив голос, сказал Стэнсфилд. – Тебе пора перестать гонять парней, как при отборе в спецназ. Айрин права: не имеет значения, сумеют ли они выжить в лесу в течение недели, если у них будут только ножницы для ногтей. Я хочу, чтобы они были в состоянии проводить операции в городских условиях. И намерен приставить к вам доктора на постоянной основе. Слушай его. Он знает, что делает.
– Хорошо… а через шесть месяцев? – спросил Харли, в голосе которого появилось немного оптимизма.
– Я намерен выпустить тебя на свободу. Нам нужно нанести ответный удар. По самому минимуму я хочу, чтобы они не спали по ночам, опасаясь того, что станут следующими. Ты должен напугать их до смерти.
Харли плотоядно улыбнулся.
– Я знаю, что делать.
– Хорошо… и последнее. Тебе скоро шестьдесят. Это игра для молодых парней. В особенности если речь идет о твоем бизнесе. Наши дни сочтены. Нам пора начинать больше верить детям. Еще через десять лет они должны прийти нам на смену, а мы к этому времени будем мертвы.
Стэн улыбнулся.
– Я не собираюсь сдаваться без боя.
Глава 19
Бейрут, Ливан
Сайед вытер лоб тряпкой. Его белая футболка спереди покраснела от крови человека, который только что признался во множестве грехов. В подвале было тепло и влажно, и Сайед провел здесь бо́льшую часть дня. Он не помнил, когда ему в последний раз приходилось так напряженно работать, чтобы заставить пленника говорить. Он испытывал жажду и голод, но это могло подождать. Они собрались наверху и с нетерпением ждали, когда он расскажет, что ему удалось узнать.
Сайед бросил клещи на металлическую тележку. Инструмент отскочил и упал на пол, клещи разжались, и окровавленный ноготь отлетел в сторону. Всего их было восемь; они лежали на поверхности из нержавеющей стали, покрытые кровью и плотью. В течение секунды Сайед восхищался своей работой. Все люди разные. Для некоторых одной угрозы физической боли хватало, чтобы они признались в обмане. С другими, как с этой еврейской свиньей, приходилось повозиться. Он использовал самые разные методы для получения правды, но предпочитал работать с ногтями рук и ног – по той простой причине, что их двадцать. И они отрастают снова.