Поставив сумку, Митч запер дверь и отыскал на стене выключатель. Два небольших бра осветили желтым светом комнату. Рэпп вытащил из сумки большой резиновый дверной упор и вставил его под дверь. Он не смог сдержать улыбки, когда вспомнил о правилах Харли. У него даже имелось правило посещения ванной комнаты. Некоторые из них, как резиновый дверной упор, казались Рэппу разумными, в то время как другие – например, выбор душевой кабинки, – представлялись избыточными. Далее Митч проверил окна. На них имелась решетка, запиравшаяся на висячий замок. Так что войти в квартиру можно было только одним способом – через дверь, как он только что сделал. Не самый лучший вариант, если сюда нагрянет полиция. Рэпп проверил, плотно ли закрыты шторы на окнах, выходивших в переулок, после чего сразу направился в спальню.
На дне большого шкафа, под дополнительным одеялом и подушкой, он нашел то, что искал. Положил потертый кожаный чемодан на кровать, набрал нужную комбинацию и открыл замки. Внутри лежала папка в целлофановой обложке, небольшой арсенал пистолетов, глушителей, патронов, ножей и оборудование для слежки. Рэпп надел перчатки из латекса, вытащил «Беретту 92Ф» из вырезанной в пенопласте формы, проверил затвор, зарядник, ударник и спусковой крючок. Оружие чистил профессионал. Митч прикрутил глушитель, вставил обойму на пятнадцать патронов, дослал один в ствол и осмотрел предохранитель.
Затем он тщательно изучил всю квартиру. Достав электрическую бритву из сумки, нажал две кнопки и дождался, когда начнет мигать огонек. На самом деле это был прибор для выявления подслушивающих устройств. Харли объяснил, что квартиру снимает человек, работающий по найму, – в данном случае речь шла о вышедшем на покой агенте ЦРУ. В его обязанности входило следить за квартирой и обновлять снаряжение, но Рэппу приказали на всякий случай тщательно осмотреть все. На полную проверку у него ушел почти час.
Тут его достало нарушение суточного ритма после перелета. Он даже не стал искать еду, быстро принял душ и разорвал целлофановую обертку папки. В Штатах Митч изучил полное досье на Хамди Шарифа, но ему сказали, что в этой папке будут изложены другие важные детали. Шариф – пятьдесят восемь лет, турок, – судя по вырезкам из прессы, сколотил состояние на недвижимости. Однако в газетах не писали, что бо́льшую часть своих денег он заработал, снабжая оружием различные режимы на Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии. Британская, французская и американская разведки давно его раскусили, но он сотрудничал с русскими, что делало ситуацию достаточно скользкой. Никто из союзников не хотел раздражать русских, поэтому они терпели Шарифа.
Рэпп нахмурился, изучая ту часть досье, в которой рассказывалось о запутанных связях Шарифа с бывшими советскими генералами и появившимися значительно позднее русскими бизнесменами-миллионерами. Почти все, за редкими исключениями, были бандитами и членами мафии, настоящих бизнесменов убивали и выжимали досуха буквально еженедельно. Россия превратилась в Дикий Запад, а Шариф регулярно получал свою долю. У жестоких членов КГБ появились визитки бизнесменов, но в остальном почти ничего не изменилось.
Союзники по каким-то причинам не понимали, что чем больше они смотрят сквозь пальцы на происходящее, тем более дерзкими становятся эти люди. Рэппу было наплевать на русских и тех, кому они поставляли оружие, пока оно не оказывалось в руках у террористов. К несчастью для Шарифа, именно этим он и занимался, к тому же объемы его поставок постоянно увеличивались.
По большей части в досье содержалась уже известная Рэппу информация – связь с «Хезболлой», – но он обнаружил там и новые подробности о марксистской организации под названием «Революционные левые». За последний год эта группа атаковала пятнадцать корпораций США, находившихся в Стамбуле. Все бомбы были армейского производства, и британцы утверждали, что их доставляла организация Шарифа.
Он был мусульманином и ярым сторонником «Хезболлы», «Хамаса» и «Фатха». Но как он мог вести бизнес с левыми, ненавидящими бога коммунистами, Рэпп понять не мог. Составители досье не делают выводов, они лишь излагают факты. Митч мог строить собственные гипотезы. Вероятно, поначалу все определяли деньги, потом в силу вступила старая поговорка: «Враг моего врага – мой друг».
Однако упоминание «Революционных левых» заставило Рэппа задуматься. У него появилось чувство, что это может быть больше, чем катастрофа в Локерби, и навело на мысль, что некоторые важные люди в Соединенных Штатах не слишком беспокоятся о гибели невинных гражданских лиц. Но видит бог, если у двух из списка пятисот крупнейших промышленных компаний США возникли проблемы, пришло время отправить адекватное послание. Эти корпорации оказывали немалое финансирование важных политических фигур в Вашингтоне. И чем больше размышлял Рэпп, тем очевиднее ему становилось, что это не имеет значения. Таким же образом Шариф поддерживал «Революционных левых». И до тех пор, пока он и корпорации воюют с теми же врагами, это не важно.