– В каком смысле пусты?
– Они опустели… все пропало… там ничего нет.
Сайед не сомневался, что произошла какая-то ошибка.
– Это невозможно.
– Я три раза проверил. И речь не только о двух счетах «Исламского джихада». На моих личных счетах, с которыми ты мне помогал, тоже больше ничего нет. – В его голосе появились обвинительные нотки.
– Такого просто не может быть. Наверняка произошла ошибка. Ты звонил в Гамбург?
Мугния кивнул.
– Мой кузен сегодня предпринял шесть попыток.
– Он сумел дозвониться до Дорфмана?
– Герр Дорфман мертв, – покачав головой, ответил Имад.
– Мертв?!
– Вчера ночью его убили в собственном доме.
Сайед почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Именно он предложил кандидатуру Дорфмана Мугнии и остальным.
– Ты единственный из нас знал банкира. Ты уверенно заявил, что мы не пожалеем, воспользовавшись его помощью.
Сайед прекрасно понял, к чему он ведет. Им требовалось обвинить кого-то в том, что произошло, и он был самой удобной мишенью.
– Ты уверен, что он мертв?
– Настолько, насколько это возможно отсюда.
Сайеду совсем не понравилось, как на него смотрел глава «Исламского джихада».
– Обещаю тебе, мы разберемся. И даю слово, я не имею к тому, что произошло, никакого отношения. Идем со мной, – сказал Сайед, решив поскорее убраться с крыши на случай, если Мугнии вдруг взбредет в голову сбросить его вниз. – Давай сходим в мой банк здесь, в городе. Я уверен, что произошла ошибка. Я тоже имел дело с Дорфманом.
– Ну-ка, скажи мне еще раз… откуда ты знаешь Дорфмана?
Сайед, который уже добрался до первой площадки, вдруг резко остановился и посмотрел на Мугнию.
– Меня познакомил с ним Иванов шесть лет назад.
– И он только что звонил тебе, но ничего не сказал про Дорфмана?
– Ни слова.
– Проклятые русские… вечно они строят козни.
Глава 37
Цюрих, Швейцария
Рэпп и Ричардс пропустили бо́льшую часть веселья. Из-за разницы во времени и недосыпа в течение предыдущих нескольких дней оба приняли предложение Ольмайера и отправились в отведенные им комнаты. У Митча сил осталось лишь на то, чтобы снять костюм и отбросить покрывало с кровати; он не стал чистить зубы, даже не задвинул шторы, рухнул лицом вниз на громадную кровать и тут же уснул. Иногда у него такое получалось: он ложился на живот, закрывал глаза – и «спокойной ночи, Айрин». Единственная проблема появлялась, когда он просыпался. Если Митч спал лицом вниз, у него пересыхало в носу и наливались кровью глаза.
Лежа на руках и прижимая их животом к постели, он открыл один глаз, и первая мысль, появившаяся у него в голове, звучала так: «инь или ян, жизнь или смерть». Ему стало интересно, нормально ли так много думать о подобных вещах, или, может, стоит поговорить с Льюисом, когда тот вернется домой. Конечно, если вернется. Рэпп улыбнулся. Он не имел ни малейшего понятия, почему его развеселила идея, что кто-то может его убить, но она показалась ему забавной. Вероятно, поскольку существовал серьезный шанс, что тот, кто попытается с ним разобраться, просто не знает, с кем захочет связаться. Рэпп не обсуждал это ни с кем, даже с Льюисом или Кеннеди, но он прекрасно справлялся со своей работой и становился все лучше.
В свои двадцать три года он уже близко познакомился со смертью. Сначала его отец, потом Мэри… теперь же, меньше недели назад, он посмотрел в глаза человека и спустил курок. И, когда жизнь начала покидать его тело, ничего не почувствовал. По крайней мере, не испытал вины, печали или страха. Как будто на него снизошло невероятное спокойствие. И такое странное нападение на дом Дорфмана вчера вечером… Когда Митч согласился работать с Кеннеди, он не предполагал, что ему придется делать подобные вещи. Убить человека так, как он убил Шарифа, Рэпп мечтал тысячи раз. Но о том, что они сделали с Дорфманом, – никогда. Ни разу его буйное воображение не рисовало ему картин, где он держал в руках любимого пуделя человека, которого застрелили в голову.
Неожиданно и совершенно бессознательно Рэпп вскочил с кровати и принялся делать отжимания, размышляя о старой поговорке: «Если ты не занят тем, что живешь, ты умер». Он сделал пятьдесят отжиманий, решил, что ему требуется пробежка, и достал спортивный костюм. Часы показывали четыре тридцать семь дня. Его кроссовки для бега были совершенно новыми, поскольку старые он выбросил в мусорное ведро в Стамбуле. Митч решил, что в таком большом доме обязательно должен быть спортивный зал, – и не ошибся. Видимо, кто-то из прислуги услышал, как он спускается по лестнице, встретил Рэппа в прихожей и проводил назад, вверх по лестнице, потом по коридору, мимо его комнаты в дальнее крыло дома. В зале были окна на трех стенах, «бегущая дорожка», велотренажер, гребной и универсальный тренажеры, а также несколько гантелей.