— Барон! — подскочил к бородачу молодой мужчина с длинным, пульсирующим кровью порезом. — Менты!
Примерно за квартал отсюда раздавалась оживленная перестрелка.
— Придержите их! — рявкнул бородач, исчезая в разбитом окне.
С двумя неглубокими царапинами на левой щеке, ухватив Зинаиду за волосы, с яростью в серых глазах, Надежда била ее головой об пол. Прижав безвольное тело Директора к стене правой рукой, короткими, резкими ударами левой Гонщик превращал лицо того в окровавленную, хрипло взвизгивающую маску из фильма ужасов. У двери спальни, уткнувшись лицом в лужу собственной крови, неподвижно лежал загорелый. Все это увидел спрыгнувший с подоконника с наганом в руке Барон. Из спальни, услышав звук прыжка, выскочил Сергей. Увидев Барона, он широко улыбнулся:
— Явление Фиделя Кастро народу. Бородач не поддержал его остроту.
— Этого ты уделал? — ткнул он стволом револьвера в сторону загорелого.
— Терпеть не могу, когда меня пытаются убить, — пожал плечами Ковбой.
Перестрелка медленно приближалась. — ОМОН! — выкрикнул заглянувший в комнату парень.
— Уходим! — отрывая Соколову от Зинаиды, отрывисто бросил бородач.
— А с этим что?! — с трудом удерживая двумя руками тучное тело Ступина, спросил Гонщик.
— С собой! — махнул рукой Барон.
— Федор! — испуганно позвала его появившаяся из-за занавески Манекенщица.
— Светик! — вдруг радостно заорал Ковбой. Мгновенный страшный удар жестких скрюченных пальцев разорвал нежную девичью кожу. Обливаясь кровью, девушка рухнула на пол.
— Долг платежом красен, — в ответ на удивленный взгляд Барона изрек Сергей.
— Ее тоже с собой! — приказал бородач двум подхватившим Директора боевикам.
ГЛАВА 89
Недовольно хмурясь, Пепеляев ходил возле расщепленных пулями ворот. Чуть дальше, возле дома, лежали трупы троих парней, одетых в камуфляж.
— Товарищ майор! — послышался из разбитого окна голос Жукова. Пепеляев быстро вошел в дом. Старший лейтенант указал ему на лежащий у стены труп загорелого. Несмотря на искаженное смертью лицо, тот узнал его.
— Наконец-то, — с облегчением выдохнул майор. Осматривающий комнату крепыш в штатском с изумлением уставился на него.
— Не признал его, Гладышев? — заметив удивление сотрудника, усмехнулся Пепеляев. — Артемьев Федор Михайлович. Ранее дважды судим. С 1984 года за убийство семьи коллекционера в Риге находится в розыске. Клички Милорд, Акула. По неизвестным причинам стал называться Шакалом. В течение последних трех лет за ним числится восемь вооруженных ограблений старателей и двенадцать трупов. А сколько он со своими головорезами положил «диких» старателей, нам просто неизвестно. И никак мы его прищучить не могли! Как чуял, сволочь!
В комнату вошел рослый омоновец с окровавленным бинтом на голове.
— Женщина без сознания, но жива, — ответил он на безмолвный вопрос майора.
— Она не хозяйка, — добавил крепыш. — Личность устанавливается.
— Зинаида Белова. Администратор гостиницы. — буркнул Пепеляев.
— Товарищ майор! — позвал его взволнованный Жуков. — Здесь... — недоговорив, он шмыгнул носом. Пепеляев быстро вошел в спальню.
— Так вот он, ответ, почему Шакал был неуловим, — с горечью заметил он, увидев лежащего у кровати человека в плаще.
— Что с ним? — спросил майор Жукова, не увидев следов крови ни на лице, ни на теле, ни рядом. Присев, старший лейтенант распахнул на лежащем плащ, отвернул уже расстегнутый борт милицейского мундира и рубашки. Слева на впалой груди лежащего выделялся темно-багровый синяк.
— Какой-то специалист бил, — взглянул на Пепеляева Жуков.
ГЛАВА 90
Дмитрий проснулся, когда на улице вовсю светило солнце. Он смутно помнил появление Серова ночью. Но вот о чем тот говорил... Парень поднялся. Босиком, в одних плавках прошлепал к умывальнику. Не удержавшись, заглянул в зеркало. И весело рассмеялся. Лицо было прежним. Только на правой щеке еще виднелась засохшая ссадина. Все эти дни, даже когда почувствовал себя значительно лучше, он боялся увидеть свое отражение. После «хирургического вмешательства» Сергея парень языком чувствовал неровный и, как казалось ему, глубокий шрам на внутренней стороне губы. Он боялся, что и на лице есть что-то подобное. А сейчас с облегчением убедился: его опасения напрасны. Напевая себе под нос, прошел к столу за чайником и удивленно застыл. Клеенка была аккуратно загнута и придавлена двумя тарелками. А на крышке стола крупно мелом было написано: