Именно у одного из ресторанов ее и заметил Иван Бояринов, двадцатидвухлетний громила, боевик из Москвы. Он и окунул Фаину в мир ярких огней, музыки и пьяных оргий. Но, оказывается, за все нужно платить. Фаина вскочила, достала из холодильника бутылку коньяка и прямо из горлышка сделала несколько глотков. Она платила за вход в «постоянный праздник» красивым телом. Иван показывал очередного клиента, как правило, уже немолодого мужчину, и наставлял, в чем именно нужно убедить этого «кавалера». И почти всегда утомленные неистовыми жгучими ласками Фаины мужчины соглашались на покупку того или доставку другого товара.
Именно из-за этого и началась ее настоящая война с Нурией, высокой темноволосой студенткой того же института и даже факультета, на котором она училась. Алферова и Касымова с самой первой встречи возненавидели друг друга. Но если их первые стычки были просто словесными перепалками, то потом... Еще раз глотнув коньяку Змея неприятно рассмеялась. А вот окончание их учебы в вузе очень и очень похоже. Вопрос с дипломом Фаина хотела решить сама, без долгой и нудной защиты. Именно ради этого она довольно легко совратила одного седенького дяденьку из ректората. Женщина брезгливо передернула плечами, вспомнив костлявые, мокрые руки ученого мужа. Его липкие, холодные губы.
А закончилось все ужасно. На дачу старикашки неожиданно приехала его жена, еще довольно молодая женщина. Застав своего благоверного и его молодую студентку в костюмах Адама и Евы, она страшно рассердилась. И несмотря на свою какую-то ученую степень в химии, поступила как все бабы: вцепилась в длинные, густые волосы соблазнительницы.
Разъяренная Фаина, после недолгой борьбы свалив женщину на пол, ударом пустой бутылки по голове убила ее. У Фаины хватило ума и силы не выпустить с дачи перепуганного старца до тех пор, пока туда, после ее звонка, не явился Боярин. Вот тогда она и встретилась с легендарным Москвой. Немного пожурив, он отправил ее в Сочи секретарем-любовницей некоего чина из МИДа.
Ученый муж за убийство своей жены по причине психического заболевания был отправлен в лечебное заведение, где через месяц умер. А Фаина, попав в поле зрения самого Москвы, стала выполнять высокооплачиваемую работу. То есть получать в постели нужную информацию от высоких чинов. «В постели с хорошенькой женщиной и Штирлиц заговорил бы по-русски при Мюллере», — со смехом объясняла она свои успехи. «Фаина может вползти куда и к кому угодно. И может смертельно ужалить, если что-то будет не по ней», — из-за этих слов Москвы ее и прозвали Змеей.
А Нурия, Фаина скрипнула крепкими зубами, была человеком Петровича, который, как и все, боготворил Москву, но работал отдельно. Сколько раз, потешая обрюзгших высокопоставленных чинуш или поджарых лидеров союзных преступных группировок, они сходились в долгой, изматывающей силы бескровной борьбе. И всегда их схватки заканчивались ничьей. Знатные зрители возбуждались от борющихся в купальниках крепких, прекрасно сложенных девушек, и со смехом растаскивая их, уводили для любовных утех.
Когда Москва умер, его дочь, занявшая место отца, выбросила гладиаторш, как она презрительно называла девушек для развлечений. Затем совершенно неожиданно отошла отдел и где-то в Якутии погибла. Говорили о каком-то золоте, алмазах, которые Нелли хотела присвоить.
Вот тогда Змея решила, что пришел ее час. Она сумела убедить Боярина отколоться от начинающей расползаться команды Нелли и собрать всех под свои знамена. Но Иван оказался не тем, на кого можно ставить. Он увлекся рэкетом растущих, как грибы после дождя, кооператоров, и прочей ерундой, где все решали крепкие кулаки, а в отдельных случаях — удар ножа или выстрел. А вот Любимов сумел воспользоваться ситуацией, убеждением, а чаще силой своих боевиков он собрал почти всю группировку Нелли, во главе которой и встал. Хватит прошлое перебирать! — тряхнула белыми волосами женщина. В душ и в Ягодное. Надо найти Шакала. Вскочив, Фаина уронила бутылку. Звон разбитого стекла образумил ее. «Интересно, — подумала она, — Маркиза уже знает о смерти матери?»