— Кия! — выбросив в ударе правую ногу, на Романа прыгнул выскочивший из комнаты невысокий худощавый парень.
Заблокировав удар левой рукой. Страшила резко и сильно ударил противника носком правой ноги в живот, и добивая, пнул уже падающее тело в печень. Покончив с обоими. Роман бросился в комнату. Тщательно обыскал ее, заглянул на кухню, в туалет. Убедившись, что больше никого нет, вернулся обратно.
— Кто это? — спросил Страшила, кивая на лежащих.
— Сутенеры мои, — взволнованно отозвалась Лариса. — Это он, Петр Ляхов, увез меня, когда я от тебя... — не договорив, она опустила голову.
— Понял, — дернулся шрам на левой щеке. — А второй?
— Пашкиев Мага. Друг Петра.
— Они чего, друг дружку и деньги в кружку? — перешагнув худощавого. Роман присел рядом с Петром.
— Нет, — помотала головой девушка. — Они не голубые, — начала было она, но под яростным взглядом Страшилы покраснела и замолчала.
— Терпеть не могу, когда педиков голубыми зовут! — прорычал он. — Я почти два года голубой берет носил! И если, — не договорив. Роман внимательно посмотрел на всхлипнувшую девушку. — Я знаю, почему ты уехала, — уже спокойнее сказал он. — И не виню тебя. А вот проституткой ты стала зря.
— Он обещал жениться на мне, — с трудом сквозь слезы прошептала Лариса. — А сам... — Она заплакала громче. Размазывая по щекам тушь, вытерла лицо. — Я из-за твоего лица уехала. Любила я тебя, Ромка! Но как подумаю, что с таким уродом всю жизнь... — девушка горько вздохнула. — А проституткой стала, потому что деваться некуда было. В петлю — силы воли не хватило. Я когда поняла, зачем меня Петр на Колыму привез, убежала. Два месяца на автовокзале с бичами жила. На работу хотела устроиться, — Лариса равнодушно махнула рукой. — Бесполезное это дело сейчас — на работу устраиваться. Матери писать не хотела. Ты же знаешь, какие у нас с ней отношения. Несколько раз тебе писала, — она внимательно посмотрела на сидевшего с каменным лицом парня. — Но не отправила. Не смогла. Потом узнала, что ты у Любимова в телохранителях. И что на лице только один шрам остался. Но я уже... — девушка снова всхлипнула. — На автовокзале драка получилась. И я одной женщине бутылкой голову разбила. А он, — Лариса кивнула на Петра, — сумел вытащить меня из милиции, — слезы на ее глазах мгновенно высохли. Девушка с ненавистью взглянула на неподвижно лежащие тела. — Знаешь, как это противно! Я об одном мечтаю: забеременеть! От кого угодно! Поэтому и тащу мужиков на себя без презервативов.
— А если вместо зачатия СПИД? — ухмыльнулся Страшила.
— Уж лучше СПИД, чем так, как я сейчас живу!
— Наверное, ты права, — легко согласился Роман. — Я тоже только с виду доволен. Сейчас все войну в Афгане полощут. Мол, не нужна она была! Из-за нее у нас столько убийц, наркоманов появилось, — он криво улыбнулся. — А я только там и чувствовал себя человеком. Старший сержант развед-роты Роман Лугов. Уважали меня там, — парень погладил шрам на щеке. — А потом мина эта! И госпиталь, госпиталь, и опять госпиталь. Домой приехал — мать не узнала. Точнее, сразу не узнала, — поправился он. — Ты же помнишь! Не лицо, а рваный кирзовый сапог.
— Это правда, что тебе пластическую операцию только благодаря Любимову сделали? — тихо спросила Лариса.
— В благодарность за это я и стал его «сторожевым псом» и верным солдатом Страшилой, — опустил голову Лугов. Затем дотронувшись до мелко задрожавшего шрама, тихо добавил: — Афган меня убивать научил. Поэтому Петрович во мне души не чает. Когда я это понял, было уже поздно. Я Страшилой стал.
Услышав позади неясный шум, Роман резко развернулся.
— Ясненько, — залпом осушив стакан с коньяком, кивнул Терминатор и подозрительно покосился на сидевшего напротив Рудина. — А с чего это ты такой откровенный?
— Все очень просто, — засмеялся тот. — Мне одному не справиться. А ты и Колыму знаешь, и мужик рисковый. Да и здоровьем не обижен. Что тоже важно. За этим товаром сейчас охотников валом. Да и Маркиза со своими ребятишками не подарок. Ты сам-то прикинь сначала. Дело все-таки серьезное...
— Я уже прикинул, — перебил его Вадим. — Я буду вот таким миллионером! — дурашливо взревел он. — Мальцы по телеку и то на миллион зуб точат. А я что, рыжий?! — отсмеявшись, он кивнул тяжелой, массивной головой на сидящую молча женщину. — А Танюха с самой Маркизой борьбой занималась.
— Как это? — не понял Рудин.
— Вместе в больнице работали. Она после Афганистана приехала и из армии ушла. Устроилась в областную, в хирургическое. А я там анестезиологом была. Вот и познакомились, — объяснила женщина.