— Фаины в Москве нет, не исключено, что она тоже на Колыме. — Молодой нахмурился, о чем-то раздумывая.
— Я понял, — выдавил из себя короткий смешок Любимов. — Но, право, волнуешься ты зря! У них совсем не те отношения, чтобы выяснять родословную. Ты мне вот что скажи. Играть роль перепуганного летчика трудно было?
— Как тебе сказать, — пожал плечами молодой. — Проносить золото в самолет гораздо труднее. Я насквозь мокрый становлюсь, когда к самолету иду. Тем более сейчас. Кого-то из магаданских задержали с двумя килограммами и контроль ужесточили, — летчик подмигнул Любимову. — Но зарплата у ментов, слава Богу, не так уж велика. Купил кое-кого.
— Надежда найдет тебя. Когда товар возьмет.
— Все хорошо будет. Не волнуйся, — уверенно проговорил молодой.
— Это последнее дело для тебя, — положил ему пухлые руки на плечи старик. — И мы удивим всех! Ты займешь мое место. Я стар, пора на отдых.
ГЛАВА 68
— Этот умник вчера выписался из гостиницы! Все, что мы узнали, — имя, отчество и фамилию! — входя в богато обставленную комнату, раздраженно проговорил бородач и тут же, замолчав, растерянно остановился.
— Во-первых, — быстро надев халат, спокойно заметила Мария, — к женщине, если даже она преступница, прежде чем войти, необходимо постучаться. А во-вторых! — Голос ее прозвучал резче. — Ты в последнее время постоянно опаздываешь. И это постоянство мне не нравится!
— Но кое-что я все же узнал, — попытался оправдаться бородач.
— Что именно?
— Их в номере было двое, — поспешно заговорил бородач. — Этот мужик, Серов Сергей Николаевич, и молодой парень, Варанкин Дмитрий.
— Кто из них за нами ехал? /
— Варанкин.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно. Варанкин намного моложе Серова...
— У меня старики, по возрасту годные мне в отцы, порой такое делают! Любому молодому не под силу, — насмешливо заметила Мария.
— Но Глобус говорит, он в номере с мужиком был.
— А Варанкин, по-твоему, девушка? — засмеялась женщина. Бородач растерянно замолчал.
— Вот что! — строго посмотрела на него Маркиза. — Поезжай к Глобусу. Пусть он хорошенько опишет внешность того, с кем был в номере. Понял?
— Понимаешь, — нерешительно начал Барон. — Он это... в общем...
— Ты убил его! — гневно догадалась женщина. — Я же тебе говорила, отпусти его!
— Слабаком оказался, — недовольно ответил бородач. — Его и прижали всего ничего. А он дуба двинул.
— Убирайся! — обожгла его Гончарова яростным взглядом и демонстративно отвернулась к зеркалу. Катая желваками, Барон направился к двери.
— И вот что! — остановил его повелительный женский голос. — Найди этих, из гостиницы! Обоих! Даю на это трое суток!
Не обращая внимания на порывающегося что-то сказать Барона, она стала расчесывать волосы.
ГЛАВА 69
— Опять скулит? — мотнув головой в сторону, откуда слышался тихий детский плач, недовольно спросил Хан.
— Он еще малыш, — грустно вздохнула невысокая симпатичная женщина в длинном широком халате. — Ему мать нужна.
Недовольно пробурчав что-то, мужчина неторопливо вышел из большого, утопающего в цветах и зелени двухэтажного дома.
— Сайд! — несмело окликнула его женщина.
— Чего тебе? — явно недовольно повернулся он.
— Давай вернем его...
— Зульфия! — гневно выкрикнул Хан. — Я тебе в последний раз говорю! Не лезь с советами! Знай свое место, женщина!
Та испуганно бросилась бегом по лестнице. Проводив ее мрачным взглядом, Хан движением руки подозвал невысокого мужчину в тюбетейке. Тот мгновенно подскочил.
— Сегодня же отправь на Колыму Басмача е его парнями. Послезавтра они должны быть по этому адресу, — Хан сунул худощавому лист бумаги. — У дома пусть ждут, во дворе. С двенадцати до трех. Должен подойти Лорд. Басмач его знает. Делать должны то, что он скажет. Если в течение трех дней Лорд не появится, пусть возвращаются.
ГЛАВА 70
Маркиза вошла в комнату и, выпроводив взглядом рыжую, посмотрела на понуро сидевшую у окна Надежду.
— Добрый вечер, — негромко поздоровалась она. Поставив локти на подоконник, положив подбородок на ладони, Соколова не обратила на нее внимания.
— Чего молчишь? — плотно прикрыв дверь, спросила Мария. Не услышав ответа, взяла стул, поставила его рядом с Надеждой и тоже села.
— Так и будешь в молчанку играть? — с улыбкой на губах, но совсем невесело спросила Гончарова.
— А чего говорить? — безвольно, негромко спросила Соколова.