Год, из-за которого я поверил в бога.
Год, за-за которого я полностью потерял себя.
Год, за-за которого сейчас я сижу в грязном подвале, и пишу это.
Часть вторая. «Война»
1.
7 октября 2001 года началась военная операция « Несокрушимая свобода», или как её называли ещё – война в Афганистане. Наш отряд был наготове чуть больше месяца. Каждый день мы ждали приказ, что пора. Каждый из этих дней как на иголках. И вот, двенадцатое ноября. Подъём по тревоге. Отряд был пойман в некую ловушку, кольцо, и срочно нужна была поддержка, чтобы вытащить наших парней.
Я смутно помню, как мы летели и погружались в самолет, так как было это всё очень быстро. Но отлично помню тот момент, когда перед погрузкой в самолет, подъехал военный пикап, и оттуда вышла знакомая фигура. Это был командир Тони Вирьсот. Мы встретились взглядами, и зрительно показали, что рады друг другу. Летели мы практически в полной тишине. Лишь Тони всё говорил о плане прорыва, и освобождении наших военных с кольца противника. Настал момент высадки. Ох, если бы вы знали, как я боюсь прыгать с парашютом. Хоть я и служил уже достаточно много, и прыжков было куча, но каждый прыжок был для меня как первый. Даже сейчас, если бы кто-то предложил прыгнуть с парашюта, не за какие деньги бы не согласился. Пока мы летели вниз, я со всех сил пытался ни закричать. Сознание пыталось покинуть меня, но я держался до последнего. Если бы вы знали, как я был рад, что мои ноги снова коснулись земли. Хоть это и была земля, на которой сейчас шла ожесточенная война. Собрав парашюты, и встав в колонну, мы снова выслушали план Тони, и колонной отправились вверх по горам, где через десять километров наши держали позиции. Кто бы, что бы, не говорил, но ночные пейзажи были великолепны. Мне даже моментами не верилось, что здесь сейчас может идти какая-то война. Вот наконец-то мы и дошли до местного небольшого населенного пункта. Здесь мы должны были устроить привал на десять минут, перевести дух, и направится дальше. Деревушка была полностью пуста. Привал начался, но честно говоря, я не был уставшим, и чтоб не засиживаться, решил прогуляться по местным домам. Какая же это была ошибка. Если бы я знал, что меня ждет в первом же доме, я бы, наверное, закурил. К слову, я ни курил и презирал тех, кто это делал. Но именно этот момент моей жизни исправил этот принцип. Еще один повод ненавидеть этот ужасный день, и этот ужасный год.
2.
Зайдя в небольшой домик, он чем-то напоминал простую избу, медленными шагами, держа всегда автомат наготове, я начал осматриваться, освещая всё фонариком.
Первое, что я увидел, и влюбило меня, (это была некая любовь с первого взгляда), стояло напротив меня. Эти изгибы и цвет хаки, мой любимый как раз, просто заставили подойти меня ближе и взять в руки. Это был лук. Я любил безумно это оружие, и до сих пор считаю его гениальным. Так же валялись на полу пару стрел. Любуясь несколько минут, я всё-таки решил забрать это произведение искусства. К слову, этот лук был сделан в ручную, что восхищало меня еще больше. Забросив лук на спину, и воткнув пять стрел в небольшие отверстия в бронежилете, я медленно направился в следующую комнату, которая была закрыта белой занавеской. Отбросив её… я до сих пор не знаю, как передать то, что я увидел. Говоря наперед, я был в жестких перестрелках, и повидал уже многое, но увиденное двенадцатого ноября отразилось на моем сердце, словно клеймо. Отбросив занавеску, я увидел трупы. Порядка пятнадцати трупов. Но если бы это были военные или мужчины… я увидел трупы детей, у которых были дырки от пуль, женщин, с перерезанными горлами, а так же пару стариков. Не было сомнений, что это было дело рук наших бойцов, которые сейчас были окружены, и честно говоря, в этот момент, (да и до сих пор) я чувствовал, что выбрал не ту сторону войны. Я отказывался верить в увиденное, казалось бы, собственными глазами. Простые дети… как вообще палец мог сжать курок автомата, который направлен на них. Неважно, кто с кем воюет, насколько сильна ненависть. Грани должны присутствовать. Они не выбирали путь войны. Простояв несколько минут в полном шоке, и то, это слово плохо описывает мое состояние на тот момент, я пришел в себя после того, когда заметил, что с моих глаз текут слезы. В тот момент я не хотел спасать наших ребят из кольца. Я просто хотел всё бросить и уйти. Они не заслуживали жизни после того, что сделали. И как я рад, что они получили по заслугам.