— Ну?
— Это Сондра Флейш, — сказал я. — Наверное, вы слышали о ней.
Гарри осторожно кивнул. И тут Сондра заговорила:
— Мой отец не станет возражать, если вы напечатаете эти материалы для профсоюза. Я гарантирую это. Гарри все еще колебался:
— Ну…
— Вы не верите, что она действительно Сондра Флейш? — спросил я.
— О, верю, — сказал он. — Я видел ее фото в газете. По непонятной причине лицо Сондры залил румянец. И не потому, что, используя имя отца, она ошельмовала меня, а потому, что опять-таки по этой самой причине в газете была напечатана ее фотография. Она сказала:
— Я уверена, что отец будет огорчен, если станет известно, что эти люди не смогли напечатать свои листовки в нашем городе. В конце концов, ведь у нас демократия.
— Ну… Хорошо, мисс Флейш, раз вы так говорите.
— Я так говорю, — подтвердила она.
— Тогда я готов принять ваш заказ, — сказал Гарри, уже обращаясь ко мне.
— Однако я хочу кое-что уточнить, — сказал я. — Вы сказали, что у вас нет нужных шрифтов. Это так?
Гарри был явно смущен.
— Я полагаю… мы постараемся их найти… хм…
— Не сомневаюсь. Но вы также выразили опасение, что не сможете выполнить работу столь же качественно. Теперь вам кажется, что сможете?
— Я… хм, я думаю, да.
— Большое спасибо. — Я повернулся к Джорджу:
— Какой медоточивый ублюдок, не правда ли?
Джордж был сконфужен, как и все присутствующие, поэтому я повернулся к Сондре.
— Я обещал тебе, — напомнил я ей, — что скажу что-нибудь, чтобы ты снова смогла на меня рассердиться, сразу после того, как ты окажешь мне эту услугу, ведь так?
Она ничего не ответила. Она смотрела на меня с опаской.
— Когда я впервые попал в этот город, — сказал я, — я был полным дураком. Я был так глуп, что позволил тебе использовать меня в интересах своей желтой прессы. Но я быстро учусь, Сондра. Я действительно все схватываю на лету. Вот этот дешевый ублюдок, этот Гарри, наговорил мне кучу всякой ерунды, и я поверил ему. Точно так же, как ты тогда, и я поверил тебе. Ты видишь, как быстро я учусь? Я хотел вернуться сюда и послушать, как этот Гарри заговорит в твоем присутствии. Поэтому я тебе позвонил. И поэтому ты здесь. Ты видишь, какой я способный ученик? Теперь я использую тебя.
Я повернулся к двери со словами:
— Пошли, Джордж, поедем в Уотертаун и напечатаем там эти материалы.
Глава 23
Мы вернулись из Уотертауна вскоре после шести. Уолтер и Фил Катц играли в джин, и, по-видимому, Фил выигрывал. Джордж понаблюдал за тем, как Фил раздает карты для новой партии, затем важно кивнул и сказал:
— Тридцать восемь центов.
— Да, — сказал Фил. Этот старый проигрыш до сих пор не давал ему покоя, напоминание о нем со стороны Джорджа задевало его сильнее, чем, как мне показалось, в прошлый раз.
А Джордж тем временем растянулся на моей постели, во всегдашней своей позе "бревном", и, сонно улыбаясь, уставился в потолок. Каждый раз, когда у Джорджа выдавалась минута отдыха, он всегда поступал именно так.
Уолтер посмотрел на свои карты и сокрушенно покачал головой:
— Последняя партия, Фил. — Потом повернулся ко мне:
— Ты уже ел?
— Перекусил на обратном пути.
— Пошли выпьем пива.
— Охотно.
Фил ловко обыграл Уолтера, набрав сорок семь очков, и Уолтер полез за бумажником. Он вынул три долларовые бумажки, получил мелочью сдачу и, бросив монеты в бумажник, сказал:
— Мы скоро вернемся.
— Алкоголь, — сонным голосом произнес Джордж, — вреден для организма.
Мы вышли наружу, и Уолтер сказал мне, чтобы я сел за руль.
— Не в сторону города, — сказал он, — в противоположную. В миле отсюда я видел местечко, на вид весьма неплохое.
— Проверим.
По дороге мы оба молчали, поглощенные своими мыслями.
Бар оказался приземистым желтым кирпичным зданием с посыпанной щебенкой автомобильной стоянкой перед входом. На щите перед входом красовалась неоновая надпись: "Гостиница "Танго". На стоянке были два "плимута", "шевроле", микроавтобус "фольксваген" и перед самым входом старинный "паккард". Мы поставили с ним рядом свой "форд" и вошли внутрь.
Главный зал был большой, с баром в форме подковы. Бар находился в левой части зала и занимал большую часть его пространства. Вдоль одной из стен стояли маленькие столики, а широкий дверной проем в задней стене вел в соседний зал, сплошь заставленный рядами столиков. Справа у входа был стол для игры в шаффлборд, а у противоположной стены громоздились ящики с пивом.
Женщин в зале не было. Шестеро или семеро мужчин в рабочей одежде сидели за стойкой бара, а еще четверо играли в шаффлборд. Бармен был низеньким, крепко сбитым и совершенно лысым человечком. Его лысина отсвечивала янтарным блеском в косых лучах света.
Уолтер повел меня вдоль стойки в самый ее дальний конец, где можно было спокойно поговорить. Ящики с пивом стояли у нас за спиной, стена была справа, а ближайший посетитель сидел слева от нас через четыре табурета.
Мы заказали "Будвайзер". Бармен подал нам пиво, получил с Уолтера деньги и вернулся к посетителям на другом конце подковы. Уолтер отхлебнул пива, улыбнулся и сказал:
— Ну? Ты хочешь рассказать мне об этом?
— Что? О чем рассказать? — Я сам чувствовал, как фальшиво выглядит мое удивление.
Он еще шире улыбнулся, покачал головой и похлопал меня по спине.
— Пол, — сказал он. — Ты хороший парень. Я рад, что доктор Ридмен прислал тебя к нам.
— Ты рад?
— Ты когда-нибудь подумывал о постоянной работе в профсоюзе?
Я никогда над этим не задумывался, и его вопрос явился для меня полной неожиданностью, поэтому я ничего не ответил.
— Ты подошел бы для такой работы. Ты интеллигентен, находчив, и у тебя хорошее, честное лицо.
— Ну, — сказал я.
Он подтолкнул меня локтем и громко засмеялся:
— Работа не всегда такая, как в Уиттберге, Пол. Обычно немного получше.
— Не сомневаюсь.
— Ты должен это обдумать, — сказал он.
— Но ведь мне еще нужно получить мою степень.
— О, конечно! Ты должен завершить учебу. Тебе необходимо университетское образование, Пол. Если ты хочешь чего-нибудь добиться в нашей жизни, тебе необходимо иметь диплом.
— Я думаю точно так же.
Уолтер говорил совершенно серьезно, и эта его серьезность на сей раз не была напускной.
— Ты экономист, — сказал он. — Или будешь им. Ну, ты ведь хочешь прилично жить? Получать, конечно, не миллион долларов, но все-таки вполне приличную зарплату. Поэтому преподавание и государственную службу побоку. И там и там платят копейки. Остается промышленность или профсоюзы. Профсоюзы нанимают на работу кучу экономистов, Пол, и платят им чертовски хорошую зарплату.
— Я хотел бы продолжать учебу и получить степень магистра.
— Разумеется. Нельзя быть стоящим экономистом с какой-то паршивой степенью бакалавра. Но у профсоюза на этот счет имеется специальная программа. Ты нанимаешься на работу после окончания Монекийского колледжа. Ты подписываешь контракт с профсоюзом. Тогда он оплачивает твою учебу, а во время каникул ты проходишь производственную практику. Когда ты получишь степень магистра, возможно, профсоюз оплатит и твое пребывание в докторантуре. Это будет зависеть от твоих успехов и от того, насколько высоко профсоюз оценивает твой потенциал. Во всяком случае, ты оканчиваешь учебу, а тебя уже ждет работа в организации, где для тебя масса возможностей для роста. Это не "Шахтеры", Пол, это ведь АСИТПКР. Мы являемся одним из редких профсоюзов, авторитет которых еще больше возрастет в связи с внедрением автоматизации. Ты должен это обдумать.
— Я обдумаю, — сказал я совершенно серьезно. Плата за обучение представлялась весьма соблазнительной, и к тому же я находил работу в профсоюзе намного интереснее, чем в других местах, которые я рассматривал как потенциальных работодателей. И соображение насчет автоматизации было очень правильным; очень важно было найти такую отрасль, которая в будущем стала бы интенсивно развиваться. Там человеку со служебными амбициями есть где развернуться.
Потом разговор на эту тему иссяк, и мы заказали еще пару пива. Его принесли, и на этот раз, несмотря на протесты Уолтера, заплатил я. Когда бармен удалился, Уолтер хитро улыбнулся и продолжал:
— А теперь о твоих ближайших планах… Я снова прикинулся недотепой.
— О каких именно? — спросил я.
— Вот что я хочу знать. — Он придвинулся ближе, улыбаясь, и сказал:
— Ты можешь дурачить старого Флетчера, Пол. Он самодовольный клоун, лишенный чувства юмора. Но меня ты не проведешь. Я тебя знаю, Пол, и ты не отступился.
Я сделал вид, что занят переливанием пива из бутылки в стакан.
— Если вот в этой твоей голове не было какого-то плана, — сказал он, — ты бы давно послал Флетчера к черту. Но у тебя что-то есть на уме, и ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, чтобы ты попытался его осуществить. Не так ли?
— Ах, брось, Уолтер…
Он опять громко рассмеялся и похлопал меня по руке.
— Ох уж эти чистые невинные глаза!
— Это из-за очков, — сказал я, тщетно стараясь перевести разговор на другую тему. — Они увеличивают глаза. — И я снял их со словами:
— Видишь?
Но он не хотел, чтобы ему заговаривали зубы.
— Я могу помочь тебе, Пол, — сказал он. — Что бы это ни было, рано или поздно придется преподнести этот сюрприз Флетчеру. Именно поэтому я хотел знать, собираешься ли ты делать карьеру в профсоюзе. Если ты собираешься остаться у нас, тебе не следует восстанавливать против себя такого человека, как Флетчер.
Я рассматривал свое пиво и обдумывал сказанное Уолтером. Как всегда, он был прав.
— Я могу помочь смягчить удар со стороны Флетчера, — продолжил он, — и, может быть, могу помочь в осуществлении твоего плана тоже. К тому же, если мы собираемся работать вместе, нам следует доверять друг другу. Ты ведь хотел бы все обсудить с кем-нибудь, не так ли?
Я хотел бы. Я думал об этом весь день и очень хотел иметь возможность все им рассказать. И кажется, теперь у меня был шанс это сделать. Уолтер выслушает меня и ничего не скажет Флетчеру. Ему можно доверять.
— Хорошо, — сказал я.
— Прекрасно. Постой, давай возьмем еще пива. Мы взяли еще пива, и я рассказал ему все, за исключением некоторых подробностей, касающихся Элис. Время от времени он кивал, улыбался, казался вполне довольным. В заключение я сказал, если мой план сработает, то Флейш согласится со всем, что предложит ему наш профсоюз, а полиция вынуждена будет возобновить поиски убийцы и найти его. Уолтер громко рассмеялся: