Так вот, если вернуться к чему-то более приземленному, то я чертовски хотел попасть в команду первооткрывателей Сарсанесса. А для этого нужен хотя бы шестидесятый уровень, как сказал Боркус, чтобы сразу не убили. Я посмотрел на индикатор опыта, который застрял на 13 уровне и издевательски медленно двигался, вздохнул и, свернув карту, продолжил разглядывать проплывающие мимо облака.
Вообще, занимался бездельем я не просто так — где-то полчаса назад я нажал на ту самую заветную кнопку, нажатия на которую я ждал целую неделю, и имя ей «Выход». После этого появилась памятка, увидеть которую я не ожидал. Но, как я понял, она нужна для того, чтобы такие игроки как я не создавали панику.
«Памятка Новым членам нашего общества!
Добрый день, дорогой игрок мира Оциноры. Ты один из тех, кто первым погрузился в глубины нашего захватывающего мира. Ты должен знать, что для тебя кнопка выхода работает иначе. Просьба, не паникуй раньше времени. В течение часа система выполнит выход из игры в любом случае. Такой подход важен, чтобы избежать головной боли, потери памяти и других последствий.
А пока, просим вас следовать простым правилам:
1. Не ввязывайтесь в бой, чтобы не потерять свой уровень впустую.
2. Не оставляйте свое тело там, где есть игроки. После твоего выхода тело исчезнет не сразу и у них будет возможность тебя ограбить или убить.
3. Не оставляй свое тело там, где его могут атаковать мобы.
4. Если у тебя есть питомец или прислужник, прикажи ему охранять тебя, он исчезнет только с твоим телом или в случае твоей или его гибели.»
В общем, все было просто и понятно. Хотя раньше такого не было. На экране просто появлялся таймер, в течение которого персонажем нельзя было управлять, но в случае нападения всегда можно было отменить выход и отбиться. Или, если жизнь позволяла, то дождаться все-таки выхода и быть уверенным, что твоя тушка осталась жива.
Перед глазами пронеслась надпись о получении опыта и долгожданный таймер, обещавший скорый выход из игры.
— Ну что, Граф, охраняй меня. До встречи, что ли, — произнес я и почесал по холке своего питомца.
В общем, так время до выхода и прошло, а потом наступила темнота. Продолжалось это недолго и сменилось целым калейдоскопом звуков, картинок, событий. Вот я падаю и надо мной нависает огромный орк. Вот я слышу чей-то отдаленный смех и меня затягивает под землю кровожадное растение, а надо мной нависает библиотекарь гоблин с целой кучей книг, а сверху на меня льется какой-то травяной отвар и меня клонит в сон, после чего происходящее скатилось в еще больший и неадекватный сюрр. Вот прозвучал звук, словно на старой сцене выключили свет и в следующее мгновение я открыл глаза в своей комнате в исследовательском центре.
С внутренней стороны локтя был наклеен пластырь, все тело ощущалось каким-то деревянным. Казалось, что всю неделю его либо пинали, либо держали на чем-то крайне жестком. Сглотнув ком в пересохшем горле, я встал и на непослушных ногах пошел в сторону тумбочки, на которой кто-то очень добрый и предусмотрительный оставил бутылку воды и кружку. С тихим пшиком открыл бутылку, посмотрел на кружку и решил, что и без нее неплохо. Вода была прохладной и казалась чертовски вкусной. От души напившись воды, я осмотрел себя и решил, что стоит переодеться. Ведь больничный халат не самая адекватная одежда для выхода. Какое-то время я потратил на то, чтобы найти свои вещи и одеться, при чем тело с каждой минутой было все более послушным. После этого я еще раз осмотрел себя в зеркале и решил пойти искать столовую. Мой желудок явно намекал, что затягивать с этим не стоит. С такими мыслями я еще раз оглядел комнату, закрыл дверь и отправился на первый этаж, с которого доносились безумно вкусные запахи свежеприготовленной еды.
Исследовательский центр. Лаборатория 36. За час до выхода
— О, Лиль Петровна, смотрите, а вот и наш девяносто третий подал запрос на выход. Памятку я ему скинул.
— Это замечательно, Иван Геннадьевич, — ответила женщина в строгом платье и белом халате, — Евгений Альбертович, смотрите, в общем пока санитары осматривают и приводят в порядок тело испытуемого, можем уже запустить медленную обработку данных. К тому же через полчаса мы сможем уже предварительно увидеть реакцию на вывод.
— Лилечка, конечно же, наша дорогая. Вы как всегда правы, — произнес лысый психолог, который старался обаятельно улыбаться и казаться серьезным одновременно. Выходило очень комично, от чего всегда серьезная и собранная женщина прыснула в кулачок, но тут же взяла себя в руки и погрозила пальцем.
— Евгений Альбертович, ну вот как вам удается… — начал молодой исследователь, но наткнулся на взгляд женщины и решил не искушать судьбу.
Какое-то время команда оставалась молчаливой, а тишину в лаборатории нарушало лишь сопение Ивана. Лилия Петровна внимательно отслеживала изменения на графике, а Евгений Геннадьевич отслеживал показатели, которые приходили от аппарата жизнеобеспечения испытуемого. Когда полоса прогресса на мониторе женщины уже почти дошла до конца и команда успела немного расслабиться, произошло то, чего не ждали. А если точнее, то ждали, но в самом начале.
— Он опять тормозит процесс. Просто не дает до конца обработать данные, поступающие из его мозга, — с легким сожалением произнес Иван Геннадьевич, — мы можем загнать это в рамки и все-таки обработать эти данные, но пока только вручную. Но смотрите, в общем-то эти данные не являются чем-то опасным — это те запахи и вкусы, которые он ощущал в игре и… вроде бы цифровая связь с питомцем.
— Вы абсолютно правы, — подтвердила женщина, которая так же просматривала данные на своем мониторе, — мы можем попробовать оставить их необработанными, — в легкой задумчивости произнесла Лилия Петровна, — по крайней мере, будем знать, как это повлияет на испытуемого. Адреса данных я скопировала и поставила на эти сектора метки, если что, мы сможем их зафиксировать и скорректировать в следующий раз.
— Хорошо, давайте попробуем, — так же задумчиво произнес Евгений Альбертович. Ему такой вариант не очень нравился, но раз была подстраховка, можно было и попробовать. К тому же рано или поздно это могло произойти с любым из пользователей и тогда это был бы не контролируемый в лаборатории процесс, а последствия неизвестны. Поэтому, скрепя сердце, стоило признать, что вариант Лилии Петровны был оптимальным.
— Все, его отключили, санитары покинули блок, я запускаю обратный отсчет и инициализирую процесс обработки, — произнес Иван Геннадьевич, всего на миг отвернувшись от экрана. И никто из исследователей не заметил, как одна из меток сначала слегка изменилась, а потом и вовсе исчезла.
Глава 15
Столовая встретила меня шумом, разговорами и запахом до жути вкусной еды. Даже слюнки потекли, чесслово. Немного оглядевшись, нашел подносы и раздачу. Выбор был и довольно-таки большей, аж глаза разбегались. В итоге, нагреб всего по чуть-чуть и с воодушевлением пошел к ближайшему свободному столику. Правда, спокойно поесть мне не дали.
— Эй, новенький, ты кто будешь? — к моему столику подкатил какой-то тип с очень гаденькой ухмылкой и двое его подпевал, на что я ничего не ответил. Не ну, я только вышел, есть хочу до жути, а тут ходють всякие… — Ты че, оглох? — этот явно неадекватный тип, кажется, начал выходить из себя.
Я осмотрел его — ничего особого, начинающая гопота да и только. И дружки его были такие же. Какие-то мешковатые шмотки с замашкой на спортивные, майки алкоголички, борзый взгляд. Блин, вот хотел ведь просто нормально поесть. И неужели в исследовательский центр и таких натаскали? Тогда тем более фигу я с открытой дверью в игру уходить буду. Санитарам надо будет — у них и ключ запасной есть, а я не хочу очнуться в чем мать родила и без телефона и еще чего, что эти неадекваты утащить решат. Сразу общага вспомнилась, в которой я прожил от силы месяц, а потом решил, что ну его нафиг, лучше жить на работе. Хотя, если тут проводят исследования для создания матрицы будущих НПС, тогда да, негативные ребятки им тоже нужны. Не могут же все быть добрыми и пушистыми. Убийц, воров и прочих работников ножа и топора, да и вообще романтиков с большой дороги всегда и везде хватает. Так что, чувствую, эти не последние.