Джеймисон встал, повернул свой стул, сел на него снова и посадил меня к себе на колени – все в мгновение ока. Он очень нежно притянул меня к себе, но то, как он передвинул меня с такой легкостью, напомнило мне о разнице наших размеров и силы. Он сманеврировал так, как ему того хотелось, а именно тесно прижал меня к себе. От неожиданного изменения положения, чтобы сохранить равновесие, мои руки опустились на его плечи, хотя его рука все еще придерживала мою талию. Я не могла не почувствовать, какими мускулистыми были его бедра, каким теплым было его тело или как от него приятно пахло. Не одеколоном, но чем-то более тонким – мылом и настоящим мужчиной.
– Джеймисон! – вскрикнула я, пытаясь встать или хотя бы одернуть свою джинсовую юбку, но он лишь стиснул меня крепче, удерживая на месте.
Я чувствовала себя крошечной, сидя у него на коленях – моя голова лежала под его подбородком, а ноги и близко не касались линолеума на полу.
Бун протянул руку, поднял мой подбородок и впился в меня взглядом своих темных глаз, буквально пригвоздив меня к месту. Его жаркий взгляд заставил меня забыть о том, что я сижу на коленях у Джеймисона.
– Я не хотел обидеть тебя своими словами. Но когда вытягиваешь занозу, бывает немного больно. Ты имела в виду, что они отлучат тебя от семьи.
Я кивнула. Признавать это действительно было больно, и правда терзала меня. Я все же надеялась, что они любили меня. Всегда надеялась на то, что мне достанутся хоть какие-то кусочки их любви, даже сидя за семь штатов от них в школе-пансионате или работая над своей магистерской в другой стране.
– Вот почему… – я прочистила горло и заставила себя не заплакать. Я понятия не имела, почему это так расстраивало меня. Возможно потому, что хоть моя семья и не была такой, которую мне всегда хотелось – такую, где любовь, смех и близость не ставились под вопрос – все же моя семья была единственной, которая у меня была.
– Поэтому наследство от Эйдена Стила, от моего… отца, действительно пришлось как раз вовремя. Я закончила магистратуру и не слишком хочу получать докторскую степень. Я узнала правду, потребовала объяснений от моей матери. Она не смогла отрицать правду, только не с теми юридическими документами, которые прислал Райли. Даже моя сестра-юрист была впечатлена. Я всегда удивлялась, почему я не была такой, как они. Такой целенаправленной, c высокой мотивацией стать лучшей.
– Получить степень магистра в двадцать два в этой специализированной области – это уж точно не «быть целенаправленной», – съязвил Джеймисон.
– Но мне не интересна эта специальность, так что это бесполезная трата времени и усилий. Я могла справиться с объемом нагрузки, но то, что я учила, меня не интересовало. Я не чувствовала увлеченности своим делом. И поэтому я просто никогда не вписывалась в свою семью. Вот почему моя мать всегда была такой равнодушной ко мне и почему я никогда не нравилась остальным. Теперь у меня был ответ. Я никогда не была частью их семьи.
– Я удивлен, что ты не знала об этом.
Я покачала головой и Бун опустил руку.
– Моя мать – политик. Думаешь, внебрачный ребенок, даже если он родился за много лет до того, как она вступила в должность, хорошо сказался бы на ее имидже? Моя мать и отец – отчим – не теплая, любящая пара. Они даже не живут в одном штате большую часть года. Я понятия не имею, почему они поженились. Ну, я знаю, почему моя мать вышла замуж. Она была беременна мною. Тогда она еще не вошла в мир политики, но все же у нее были такие цели. Конечно же, ее роман, или загул, или что это было с Эйденом Стилом, был секретом. И оставался им до последнего. По крайней мере, до момента, пока он не умер и не сделал меня своей наследницей. Вот почему я в Монтане на каникулах.
Бун сузил глаза, и я видела, как он начал напрягаться.
– На каникулах?
– Угу, тихое место, где я могу написать план диссертации для своего куратора и аттестационной комиссии. Мы так договорились – за это время я придумаю, что делать с наследством, не раскрывая миру правду. И напишу план диссертации, конечно.
– Что ты на самом деле собираешься делать? – спросил Бун, склонив голову набок.
Я смотрела на то, как его белая футболка идеально облегала широкие плечи и обрисовывала четкие мускулы, спрятанные под тканью. Мне ужасно хотелось протянуть руку и пройтись по ним кончиками пальцев, почувствовать их силу. Вместо этого, я пожала плечами.
– Вообще-то, это настоящее облегчение, – сказала я, не отвечая на его вопрос. – Знать правду и наконец все понять. Теперь я могу стремиться к тому, чего я действительно хочу.