– Расскажи ему, Котенок. Расскажи Буну, чего ты хочешь, какими бы грязными не были твои желания. Он даст тебе то, что ты хочешь. Ты получишь больше, чем просто палец в твоей тугой попке. Он засунет в тебя пробку, а скоро там будет один из наших членов. Мы лишим тебя невинности и там тоже. Ты принадлежишь нам. Навсегда.
Да, теперь я это видела. Кэди были права. Они хотели большего. Они хотели испытать все со мной, и мне это нравилось. Не только моему телу, но и моей душе тоже.
Я положила руку на грудь Джеймисона и кивнула.
– Да, Бун. Расскажи мне. Не могу дождаться.
Глава двенадцатая
БУН
Прошла неделя с тех пор, как мы впервые заявили права на Котенка. Хоть она и проводила каждую ночь с нами, либо в моем доме, либо в коттедже Джеймисона, сейчас мы встретились для большого ужина в особняке на ранчо. Этот дом был самым подходящим для такого случая – кухня была просторной, а обеденный стол достаточно большим, чтобы за ним могла разместиться целая компания огромных мужчин.
Котенок настояла на том, чтобы приготовить ужин, в том числе для всех работников ранчо и Кэди с ее мужчинами. Обе женщины решили, что собираться вместе на ужин раз в неделю пойдет всем нам на пользу. Учитывая, что я был под каблуком у этой киски, а точнее Котенка, то раз она хотела приготовить ужин для нашей огромной псевдо-семьи, я бы все съел. С радостью.
Не считая нашей компании, в доме никого не было. Кэди жила со своими мужчинами, а Котенок проводила каждую ночь с нами с тех пор, как мы сделали ее нашей. Я не хотел, чтобы она здесь оставалась. А Джеймисон этого очень не хотел. Он настаивал, потому что находился в доме, когда тот ублюдок пытался убить Кэди. Он видел его труп и нож, который тот тип взял с собой. Дом будет пустовать, не считая наших больших посиделок, пока следующая дочь Стила не будет найдена и не поселится здесь. До тех пор, Джеймисон и Райли связались с охранной фирмой, чтобы дом охраняли.
Джеймисон сделал Патрику и Шеймусу чертовски строгий выговор за то, что они не проследили за Котенком в Шелковой Шпоре. Судя по тому, как они чуть ли не из кожи вон лезли для нее и Кэди, они это уяснили.
С тех пор они были паиньками, и подскочили так быстро, что их стулья заскрипели на деревянном полу, когда Джеймисон сказал:
– Вы знаете правила.
Тогда он поднялся и взял свою тарелку, а потом подмигнул Котенку.
– Кто готовит, тот не моет посуду.
Они взяли так много грязных тарелок, как могли унести, и поспешили в кухню, следуя за Джеймисоном.
Саттон, один из рабочих, остался сидеть. Он скрестил руки и медленно покачал головой. Он был старше, чем остальные, возрастом ближе ко мне. Он провел годы в армии и был достаточно хладнокровным, чтобы застрелить подонка, который пришел за Кэди. Одним метким выстрелом в сердце. Если бы он был в Шелковой Шпоре на прошлой неделе, он бы уж точно не упустил Котенка из виду.
Райли встал, наклонился и поцеловал Кэди в макушку. Я слышал, как он прошептал в ее ухо:
– Я принесу десерт. Жду не дождусь взбитых сливок.
Ее лицо стало красным, словно томат, и она не поднимала взгляда от своей тарелки. Мне только оставалось гадать, что эти трое творили дома со взбитыми сливками.
– Все было очень вкусно, Пенни, – сказал Саттон, положив салфетку на стол.
Она решила обойтись без вычурных блюд и приготовила гамбургеры с разными гарнирами, картофель по-деревенски и салат. А еще брауни – со взбитыми сливками. Она была достаточно сообразительной чтобы понять, что большие мужчины много едят, поэтому приготовила целую гору еды.
Я взял Котенка за руку под столом и сжал ее. Она покраснела, довольная похвалой. Она купалась в комплиментах всю неделю, расслабляясь и постепенно привыкая к новой жизни в Барлоу. Вне жестокого диктата своей матери, она просто расцвела. Конгрессвумен звонила ей пару раз, но каждый раз Котенок не брала трубку, и все звонки уходили в голосовую почту. Хоть я никогда бы и пальцем не тронул женщину, все же я хотел сделать это с Нэнси Вандервелк. Она пользовалась потребностью своей дочери в материнской любви. Если Котенок подчинялась и делала то, что хотела мать, то получала крохи внимания. Ласки. А если нет… Котенок знала, что случится в таком случае, и не была готова к последствиям. Поэтому в двадцать два года она получила степень магистра в сфере, которая ее совершенно не интересовала.
Больше такого не произойдет. Я не мог не согласиться с Котенком. Эйден Стил действительно спас ее. Его смерть обнародовала правду о ее прошлом. Нет, она вытащила на свет Божий все вранье ее матери. Зная всю правду, Котенок могла лучше понять себя и начала вырываться из порочного круга. Чертова загвоздка была в том, что ее мать заставила ее думать, что настоящая Пенелопа Вандервелк была неудачницей, потому что хотела чего-то иного, чем ее мать. Потому что она не хотела быть такой, как ее чрезмерно амбициозные сводные братья и сестра. Но она была Вандервелк лишь на бумаге. Характером, духом она целиком пошла в Стила.