Его рот прижался к моим трусикам, и я попыталась сесть. Он поднял голову и, сильно нажав ладонью на мое плечо, снова заставил лечь и расслабиться. «Что ты делаешь?» – хотелось спросить мне. Но я чувствовала, что, если я заговорю, все тут же и закончится. Мои бедра дрожали, и мне казалось, что его язык проникает в меня. Это было невозможно, ведь правда? Но он представлялся мне таким большим, и он двигался, и я положила руки ему на голову, как будто благословляя его.
Глава восемнадцатая
Сисси догнала меня, когда я возвращалась из конюшни. Обычно я ее поджидала, но в последнее время начала выскакивать из домика еще до колокола с тихого часа, а после урока верховой езды поспешно прогуливала Наари, давая ей возможность остыть, и убегала. Мне было нетрудно избегать Сисси, которая всегда и всюду опаздывала. Теперь я делала все, что вздумается. Иногда я даже не склоняла голову во время молитвы и наблюдала за мистером Холмсом. Он делал мелкие движения руками, несмотря на то что, пока он говорил, его глаза всегда были закрыты. Я однажды попыталась сделать это в лесу. Я закрыла глаза и начала разговаривать с деревьями. Но это было так же странно, как если бы я шла по лесу с завязанными глазами.
– Ты всегда спешишь, – произнесла Сисси. – Мне никогда не удается тебя поймать.
Она не скрывала своего раздражения.
Я пожала плечами. Со всех сторон нас окружали девочки. Я открыла рот, чтобы ответить, но снова его закрыла. На самом деле мне нечего было ей сказать.
Сисси пожала плечами, и я в изумлении уставилась на нее. Я поняла, что она меня передразнивает.
– Что? – Она снова пожала плечами. – Мы почти не видимся, и тебя это совершенно не заботит. Я забыла, когда ты в последний раз спрашивала меня о Буне.
Вот она о чем! Я испытала облегчение, как ни странно, смешанное с разочарованием.
– Я знаю, что он продолжает приходить, – напомнила я ей. – Разве не я тебе помогаю? Сплю в твоей кровати, пока тебя нет?
Она схватила меня за руку и потащила в лес.
– Теа, перестань. – Ее голос сорвался. – В последнее время ты витаешь в облаках. Ты вообще перестала приходить в Зал.
– Все равно никто там не занимается.
– Я не об этом. – Я начала было оправдываться, но Сисси продолжала: – Ты слишком много времени проводишь в Мастерсе. По лагерю ходят слухи.
Я ожидала, что она скажет еще что-то. Но она молчала.
– Что же говорят? – спросила я.
– Говорят, что ты помешалась на мистере Холмсе, что ты без памяти в него влюбилась.
Я засмеялась, но это был неестественный смех.
– Сисси, – произнесла я, пытаясь изобразить изумление. – Я хожу туда ради Декки. Она меня зазывает.
Я говорила с такой интонацией, будто это что-то доказывало. Но я вздохнула с облегчением. То, что сказала мне на Площади Леона, было сплетнями, не более того.
– Теа, не надо! – повысила голос Сисси. – Я твоя лучшая подруга. Не делай этого.
Несмотря на все свои переживания, я была тронута тем, что она считает себя моей лучшей подругой. Сисси стояла прямо и казалась такой маленькой и хрупкой. Я взяла ее за руку.
– Мне просто нравится там бывать. С Деккой. С мистером Холмсом тоже. Мы разговариваем. Он меня понимает.
– И что он о тебе понимает? – Теперь она стискивала мои пальцы и жалобно на меня смотрела. – Тебя ведь прислали сюда из-за мальчика?
Я кивнула. Я сама ей это говорила. Казалось, это было так давно, как будто в другой жизни. Я тогда только привыкала к Йонахлосси и отчаянно нуждалась в подруге.
– Мистер Холмс не мальчик, – сказала Сисси.
Я отняла руку.
– Я знаю.
Мы помолчали. Если бы я решилась довериться Сисси, я бы спросила у нее, что именно она имеет в виду, о чем она догадывается.
– А как же Дэвид? – спросила Сисси.
– Дэвид? – растерянно повторила я.
Я почти забыла о нем.
Сисси смотрела на меня. Мимо прошли Эва и Гейтс. Я улыбнулась им поверх плеча Сисси.
– Он не… Мне очень жаль.
– О, не извиняйся. Думаю, все было бы намного проще, если бы он тебе нравился. Гораздо веселее. Ты только бывай с нами чаще. – Голос Сисси звучал уже совершенно нормально. – Пожалуйста.
Я уже видела раньше, как Сисси это делает. Она решала, что стычка окончена, и завершала разговор именно таким образом, как будто задувая свечку. У нее был особый дар – она никого не удостаивала ссоры с собой. Но со мной она никогда себя так не вела. В этом не возникало необходимости.
Я до конца дня думала о Дэвиде. Я переходила с места на место, кивала то одной, то другой девочке, осознавая, что я не такая, как они, что у нас с ними разные желания и что я невероятно усложнила свою жизнь без всякой на то необходимости. И я собиралась усложнить ее еще больше. «Но почему? Почему, Теа, почему?» – беспрестанно звенел у меня в ушах мамин голос.