Сэм так и не вошел в мою дверь. Я много часов подряд не вставала с кровати. Я заснула. Когда я проснулась, в окно падал свет уличных фонарей. По тому, как темнота обволакивала окна, я поняла, что скоро рассвет. У меня во рту пересохло. Здесь не было Доуси, которая налила бы мне стакан воды, и не было других девочек, которые могли бы сказать мне, который час.
Я налила себе стакан воды из-под крана и быстро его выпила, потом, налив еще один, выпила и его. Мой взгляд упал на полоску белой бумаги, которую кто-то сунул мне под дверь. У меня упало сердце: Сэм! Но нет. Это мама сообщала, что они не захотели будить меня к обеду. Они. Сэм был с ними? Я вдруг осознала, как все это грустно: моя семья жила в отеле в разных комнатах. Из коридора донеслись какие-то звуки, но я не была знакома с этим местом и не могла определить, что именно я услышала.
Я медленно открыла дверь и увидела его, своего брата. Его спину, которую я тут же узнала, как узнала бы собственную руку, если бы мне ее кто-то принес.
Он повернулся, и в ярком свете, заливавшем коридор, я увидела, что он действительно стал гораздо более красивым парнем, чем я девушкой. Как я и предсказывала. Теперь он был мужчиной с широкими плечами и как минимум на голову выше меня. Какая странная штука эта жизнь: человека, которого я знала как саму себя, она превратила в незнакомца.
– Сэм.
– Теа.
Его голос стал низким. Я уже никогда не услышу его таким, каким он мне запомнился, – мелодичным и очень приятным. Теперь его голос самоутверждался и управлял другими людьми, он заставлял слышать себя даже в толпе. Это был голос мужчины.
Я прижала руку к горлу.
– Который час?
– Поздно, – сказал он.
– Ты не мог уснуть?
Он ничего не ответил. Я обратила внимание на то, что он не смотрит мне в глаза.
– Входи, – пригласила я и распахнула дверь. – Прошу тебя.
Он колебался.
– Прошу тебя, – повторила я, – не заставляй меня умолять.
Сэм вошел и молча сел на кровать. Я села рядом с ним. Кровать была не застелена, и мне вдруг стало неловко из-за того, что в моей комнате находится мальчик. Незастеленная кровать казалась мне верхом неприличия. Но я тут же вспомнила, что Сэм – не просто мальчик, а мой брат.
Мы долго сидели молча. Но это было свидетельством близости. Я предпочитала молчание натянутому и неловкому общению. Сидя он не казался очень высоким. Он снова стал моим братом.
– Так много чего изменилось, – начала я, но Сэм меня перебил.
– Для тебя, – уточнил он. – Для тебя больше, чем для меня. Я никуда не уезжал.
– Я вернулась, – сказала я. – Ради тебя.
Тогда он на меня посмотрел, и мне стало ясно, что он потрясен. Когда я с ним рассталась, его лицо было покрыто синяками и царапинами. Сейчас оно было идеальным. Он засмеялся.
– Ради меня? – переспросил он. – Ради меня?
– Ради тебя, – подтвердила я, но мой голос дрогнул.
– Давай не будем делать вид, что что-то в этой истории делалось ради меня. Теа, давай не будем притворяться, – каким-то жалобным голосом попросил он.
Я покачала головой.
– Я думала, что ты хочешь, чтобы я вернулась. И я столько раз просила прощения!
Я коснулась цепочки, и взгляд Сэма опустился на нее. Я понимала, что он по мне изголодался. Так же, как и я по нему. Он, как и я, хотел понять, насколько время изменило его близнеца.
– Ты меня оставила.
И я поняла, что он говорит о том, что в первый раз я оставила его ради Джорджи, а потом, во второй раз, – ради Йонахлосси.
Он грустно мне улыбнулся, и мне так отчаянно захотелось к нему прикоснуться! Хотя бы к его руке или плечу.
– О Сэм! – Я знала, что запомню эти минуты на всю жизнь. Даже если я доживу до ста лет, воспоминания о них не померкнут. – Прости. Мне очень жаль.
Я хотела сказать, что мне жаль всего, жаль нас всех. Мы разделились, и уже не могли быть вместе, как раньше. Мой голос сорвался на рыдания, и этого оказалось довольно: Сэм повернулся и обнял меня. Он крепко прижимал меня к себе, а я думала: кто бы мог подумать, что наша жизнь потечет по этому руслу? Мы не говорили о Джорджи, не упоминали его имя. В этом не было необходимости. Он был между нами, и он, отсутствуя, был так же реален, как и тогда, когда был рядом.
Спустя какое-то время Сэм разомкнул объятия, встал и подошел к окну. Теперь, когда он на меня не смотрел, я осмелела.
– Где они?
Он продолжал смотреть в ночь.
– Они переехали в Миссури.
– А дом в Гейнсвилле?
– Он теперь принадлежит банку. Дядя Джордж позволил им его забрать. Они хотели уехать. – Он побарабанил пальцами по стеклу. – Я не видел их с тех пор, как… – Сэм запнулся. – Только отец общается с дядей Джорджем. Отец каждый месяц высылает им чек. «Это наш христианский долг», – протянул он низким голосом. Он так раньше копировал отца.