Когда я спустилась, мама уже собирала вещи. Сэм со скучающим видом сидел на стуле. Но я встретилась с ним взглядом и улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.
По пути домой я притворилась, что сплю на заднем сиденье, чтобы никто не мешал мне думать о кузене.
– Сэм, с тобой все в порядке? – спросила мама.
Значит, она тоже это заметила – Сэм был непривычно молчалив.
– Сэм? – Мама повернулась, чтобы посмотреть на него, и машина вильнула. – Ненавижу эту технику, – пробормотала потрясенная мама. – Сэм, почему ты молчишь? Если ты мне не скажешь, мне придется посмотреть на тебя еще раз.
Я улыбнулась. Когда Сэм заговорил, я поняла по его голосу, что он тоже улыбается.
– Джорджи…
Я изо всех сил прикусила губу. Он мог рассказать о нас маме прямо сейчас, и тогда все закончится. И в это мгновение, когда мы с мамой ожидали следующих слов Сэма, я почти хотела, чтобы он ей рассказал.
– Сегодня он не обращал на меня внимания, – скорбно закончил Сэм.
Я вздохнула с облегчением. Его настроение не имело ко мне никакого отношения. Радость тут же сменилась чувством вины: сегодня не только Джорджи, но и я не обращала на Сэма внимания.
– Семья твоего кузена сейчас переживает не лучшие времена, – помолчав, сказала мама.
Я почувствовала, что она обдумывает, как сформулировать свой ответ так, чтобы Сэм понял.
– Почему?
– Сэм, они могут лишиться своего дома.
Мои глаза сами собой распахнулись. Мне так хотелось заговорить, но я не стала вмешиваться в их беседу. Мне казалось, что тем самым я предам Джорджи.
– Но этого не случится, – продолжала мама, – потому что мы щедрая семья и с радостью им поможем. Для этого и нужны родственники. Но твоему дяде очень трудно принимать по сути милостыню. Джорджи все это знает, и ему тоже сейчас нелегко. Очень жаль, что он так с тобой обошелся, но поставь себя на его место. Я думаю, ему тяжело тебя видеть. Ты его смущаешь.
Внезапно мне стало ясно, почему мы не видели их почти месяц.
Сколько я себя помнила, у нас всего было гораздо больше, чем у семьи моего кузена. Во-первых, нас, детей, было двое. В те времена один ребенок в семье обращал на себя внимание. Мой папа был умнее. И в сравнении с тетей Кэрри моя мама неизменно выигрывала. Она была из обеспеченной семьи с обширными связями. К тому же, в отличие от тети, она была красавицей. Я все это знала, но не придавала этому значения. И у меня не было кузины-конкурентки, с которой я была бы вынуждена соперничать в красоте, изяществе и уме.
Но, конечно же, мама ошибалась: Джорджи игнорировал Сэма не потому, что испытывал неловкость или был мелочным. Просто ему не был нужен никто, кроме меня.
– Угу, – протянул Сэм. – Только Теа его не смущает.
Я улыбнулась. Сэм был прав. Но тут снова заговорила мама:
– Теа девочка.
Я уж было подумала, что она хочет сказать, что, будучи мальчиком, Джорджи не может игнорировать такую хорошенькую девочку, как я.
– Она не принимается в расчет.
Мне показалось, что из моих легких вышибли весь воздух. Мое сердце билось так громко, что я была уверена: мама это слышит. Но я заставила себя успокоиться. Я знала, как это делать, благодаря Саси. Лошади чуют страх.
Хижины, мимо которых мы проезжали на обратном пути, были освещены горящими каминами. Я хотела разглядеть признаки нищеты, но не знала, на что нужно обращать внимание. Внезапно я разозлилась на родителей за то, что они всегда отгораживали меня от реальной жизни.
«Мама ошибается, меня надо принимать в расчет», – думала я. Я попыталась расслабиться и позволить звуку рассекаемого машиной воздуха убаюкать меня. Я кое-что значила. Меня звали Теодора Атвелл, и я кое-что значила для Джорджи Атвелла.
Глава пятнадцатая
Эта новость пришла от бывшей воспитательницы лагеря, которая теперь жила в Далласе, но продолжала дружить с Хенни. Семья Леоны потеряла все свои деньги. Мы только и слышали, что нефть ее отца прокисла, хотя понятия не имели, что это означает. Еще говорили, что теперь эта нефть стоит меньше питьевой воды. Это нам было понятно. «Они потеряли все», – сказала Хенни, но, похоже, даже ей эта новость не доставляла удовольствия.
– Где они будут жить? – спросила я у Сисси, когда мы, укутавшись в зимние халаты, шли в купальню.
Она покосилась на меня.
– Теа, им придется изменить образ жизни, а не жилище. Дом останется при них.
Когда мы вошли в купальню, я обвела помещение взглядом в поисках Леоны, которая иногда бывала здесь в это время, но увидела только стайку первогодок, Молли в их числе. Летом нас заставляли купаться через день, а зимой – раз в три дня. У миссис Холмс были высокие требования к гигиене.