Похоже, мистер Холмс тоже разглядывал Марту, при этом его лицо оставалось спокойным. Я не желала признаваться себе в том, что Марта красивее меня, хотя, разумеется, я знала, что это так. Я знала, что все воспитанницы Йонахлосси, задай им такой вопрос, указали бы на Марту как на самую красивую девушку в лагере. Но я также знала, что не существует способа измерить красоту и что, возможно, во мне есть что-то особенное, способное привлечь мистера Холмса.
Он как раз повернул голову, и прошла пара секунд, прежде чем я осознала, что он перехватил мой взгляд. Я поспешно и смущенно отвела глаза в сторону.
– Как тебе наш план, Теа? – не унималась Леона.
– Я полагаю, – заговорила я, окинув взглядом разложенные на столе наброски, – что все это просто идеально.
Леона улыбнулась.
– Мы тебя не отвлекаем?
Мои щеки вспыхнули. Все смотрели на меня. Леона развернулась на стуле и многозначительно посмотрела в сторону стола, где сидели мистер Холмс и мистер Альбрехт. Я покачала головой. Я не хотела так легко уступать Леоне, но не видела другого способа побыстрее от нее отделаться.
– Вот и хорошо, – кивнула она. – Мы не хотели бы тебя отвлекать.
Гейтс догнала меня, когда я собрала свои вещи и пошла к выходу. Этюдник она несла под мышкой.
– Теа, – начала она, понизив голос. Ее щеки раскраснелись под густой россыпью веснушек. – В прошлом году победила Леона. Она стала самой младшей победительницей турнира за всю историю Йонахлосси.
– Я знаю, – ответила я.
Да и кто этого не знал?
Гейтс медленно кивнула.
– В таком случае тебе, наверное, известно, как сильно она хочет выиграть снова. – Она коснулась моей руки. – Просто будь осторожна, – уже шепотом закончила она.
Забота Гейтс меня очень удивила. Обычно она держалась в стороне от склок и интриг.
Мы посмотрели на Леону, которая в одиночестве сидела за столом, изучая набросок Гейтс. Она полностью отдалась этому занятию. Впрочем, Леона ко всему подходила со всей серьезностью.
– Кто знает, возможно, еще до турнира она нас покинет, – пробормотала Гейтс, но вместо радости меня охватило разочарование.
Леона была моей единственной реальной соперницей.
В этот вечер я вскрыла конверт с маминым письмом. Сисси ушла на свидание с Буном. Мое предыдущее письмо было очень дерзким, и я это понимала. Я обращалась к маме как к равной, что на самом деле было совсем не так.
Дорогая Теа,
в твоем последнем письме легко улавливался гнев. Разумеется, я тебя понимаю. Да, я дружила с Бет Холмс. Тогда ее звали Бет Бабину. Она родом из влиятельной новоорлеанской семьи. Ее отец был богат как Крез. Вряд ли они так же богаты и сейчас, но кто знает? Мы с ней давно потеряли связь. Я со всеми потеряла связь. Хочешь знать почему? Все, что мне было нужно, я получала от тебя, Сэма и вашего отца. У меня могло быть и двадцать подруг, да хоть тридцать. Но лучшая подруга женщины – это ее семья. Я не рассказала тебе до твоего отъезда о том, что знакома с Бет, потому что моя голова была забита другими проблемами. Теа, это не было заговором. Я и представить себе не могла, что это может тебя задеть. Честное слово.
Мы продали дом. Как ни удивительно, на него нашелся покупатель. Я думала, что желающих не будет, но твой отец оказался прав: люди с деньгами еще не перевелись. К счастью, мы входим в их число. Сейчас я собираю все наши вещи. Мы переезжаем в Орландо, где будет работать твой отец. Возможно, со временем мы переедем еще дальше на юг, в Майами. Все это так неопределенно. Нам необходимо увезти отсюда Сэма. Мы должны начать жизнь заново – так, как ты начала ее в Йонахлосси.
С любовью,
мама
Дочитав письмо, я тут же разорвала его на мелкие кусочки. Меня не удивило то, что кто-то захотел купить наш дом. Он был прекрасен. Он был идеален. Меня шокировало то, что родители на это пошли. Что у нас его больше нет. У меня не укладывалось в голове, что мама согласилась его покинуть.
Рвя письмо, я знала, что поступаю очень глупо. Все равно никто, кроме меня, этого не видел. Я думала о том, что завтра мне придется, ползая на четвереньках, достать из-под кровати обрывки, которые, конечно же, туда залетели. Другие девочки могли поинтересоваться, что это я делаю, и мне пришлось бы измышлять очередную ложь, чтобы выгородить свою семью.
Моя следующая мысль была о Саси. Я знала, что моего пони продадут, поскольку я его уже переросла, но я старалась об этом не думать. Будем ли мы жить в Орландо на ферме? Или в таком месте, где из окон будет виден дом соседа или обоих соседей? Кому продадут Саси – мальчику или девочке? Пойдет ли Сэм в Орландо в школу? И неужели она считает меня полной дурой? Ведь я прекрасно понимала, что меня отправили в Йонахлосси не для того, чтобы я начинала тут новую жизнь, а только потому, что это был способ от меня избавиться.