– Здорово это у вас получилось, – заметила я.
– Теа! – резко одернул меня отец.
Я отвернулась. Сегодня я была не в себе и не могла быть снисходительной к дяде Джорджу, на которого был так похож его сын. Я сомневалась в том, что это возможно, но где-то на задворках моего сознания притаилась мысль: Джорджи разыщет Сэма, расскажет ему о нас, и на этом все закончится.
Дядя Джордж расхохотался.
– Все нормально. Налью-ка я себе еще, раз уж я здесь. – Он хмыкнул и налил полный бокал.
Мы все некоторое время сидели молча. Папа смотрел в свой бокал. Мама разглядывала ковер. Я знала, что больше всего на свете ей хочется как следует его отчистить. Наблюдая за Сэмом и его животными, я хорошо усвоила принцип самосохранения. Джорджи ничего не расскажет, потому что ему это тоже выйдет боком.
– Теа, – заговорил дядя Джордж, и папин бокал дрогнул в его руках при звуке голоса брата. – Теа, – ты становишься необыкновенно хорошенькой.
– Спасибо.
– Она выглядит в точности так, как выглядела в этом возрасте ее мама. Вылитая Элизабет. Вы согласны?
Отец покосился на меня и пожал плечами.
– Честно говоря, я не знаю. Ты не забыл, что я не видел Элизабет в этом возрасте? Так же, как и ты.
– Он прав, – подала голос мама и коснулась кончика моей косы.
Я знала, что она пытается отвлечь отца от его мыслей, но мне не хотелось, чтобы она ко мне прикасалась. Кроме того, я не была на нее похожа. Я знала, что никогда не буду такой красивой, как она. И меня это вполне устраивало. В конце концов, какие это дало ей преимущества? Дом в глухомани.
– У нее мои волосы и лоб Феликса. Она все больше становится на него похожа.
Отец улыбнулся, как будто какой-то шутке, понятной только им двоим.
– Это очень интересно, – продолжала она, – смотреть на фотографии и видеть, как ты меняешься с каждым годом.
– В самом деле? – вступила в разговор тетя Кэрри. – Я всегда считала, что, разглядывая свои фотографии, мы упражняемся в тщеславии. Кроме того, это очень скучно.
Я ошеломленно смотрела на тетю. Я никогда не слышала, чтобы она разговаривала с мамой в подобном тоне.
Мама наморщила лоб и сделала вид, что больше всего на свете ее интересует край ее бокала с шампанским. Она едва сдерживала слезы. Тетя Кэрри пристально смотрела в камин, пустой и вычищенный. Мужчины просто тупо смотрели перед собой.
Молчание нарушил отец.
– Теа, ты очень хорошенькая, – произнес он. – Умненькая и хорошенькая девочка.
– Весь мир будет у ее ног, – поддержал его дядя Джордж неестественно громко, стремясь помочь брату рассеять охватившее всех уныние.
– Готов поспорить, что через год у тебя уже будет десятка два поклонников, – продолжал дядя Джордж. – А то и три.
– Я так не думаю, – шутливо отозвался отец. – Только не в моем доме!
– Не нужны мне никакие поклонники, – заявила я.
– Твое отношение к этому изменится, – закивала тетя Кэрри.
Ее голос звучал так странно, что я задалась вопросом, сколько она уже выпила.
– Изменится! – подтвердил дядя Джордж. – Обязательно изменится.
Где-то хлопнула дверь.
Первым на веранде появился Сэм. Он сразу направился к столику и сгреб целую пригоршню сырного печенья. Затем он дернул меня за конец косы. Я испытала такое облегчение, как будто мне предоставили второй шанс, когда я уже все считала потерянным.
– По одному, – напомнила ему мама, и Сэм кивнул, продолжая запихивать в рот печенье.
Появился Джорджи. Встретившись со мной взглядом, он улыбнулся. Потом он сел рядом с Сэмом (на пол, потому что стульев в комнате больше не было), и они, судя по всему, продолжили начатый раньше разговор о каком-то месте для купания в Гейнсвилле. Тут взрослые тоже заговорили обо всем и ни о чем. А я так обрадовалась, что Джорджи ничего не рассказал Сэму, что едва не разрыдалась.
Но со взрослыми все равно что-то было не так. Они были напряжены и рассеянны. Я заметила, что Джорджи только делает вид, что слушает моего брата. На самом деле все его внимание было приковано к взрослым. Он, затаив дыхание, прислушивался к их разговору. Перехватив мой взгляд, он улыбнулся мне так, что у меня мурашки по спине поползли. То, как мгновенно он переключился со взрослых на меня, было свидетельством существующей между нами связи.
И тут я поняла, что моя семья ни в коем случае не должна узнать о моей тайне. Деньги, деньги, вмешавшиеся туда, куда они не имели права вмешиваться, едва не разрушили наши отношения. Я поняла, что неуместная любовь будет иметь гораздо более тяжелые последствия. Нет, они ничего не должны были знать. Но это не означало, что я остановлюсь.