– Это Змееныш и какая-то другая лошадь, – сказал он. – Маленькая Максвелл уводит их. Ты бы лучше высунул нос, Руперт.
Дино Ферранти рассмеялся. – Ничего себе, черт побери.
В одно мгновение Руперт сбросил брюнетку на пол и выскочил из фургона, трава колола его босые ноги.
– Вернись назад, – заорал он на Фен.
Фен трусила рысью, сохраняя безопасную дистанцию между ними. – Не вернусь, пока Вы не пообещаете, что уберете Ваших лошадей из наших конюшен.
Несмотря на то, что он месяц не пил и бегал каждое утро две мили, Руперт не мог поймать ее. Его выражения усилились.
– Ту, ту, и это при леди, – сказала Фен. – Если Вы не обещаете мне, я уведу их в лес и они там потеряются. Им нужно рассеяться. Наверное, не много радости принадлежать такому отвратительному разбойнику, как Вы.
– В течении 5 минут, которые показались Руперту вечностью, она легким галопом двигалась вперед, пока не оказалась на темном краю леса.
– Ну? – Донесся ее голос.
Руперт согласился. – Хорошо. Мы уберем их. Теперь верни их, маленькая сучка.
– А Вы будете бежать за мной? Я верну их и привяжу возле Вашей конюшни.
– Я буду преследовать тебя судебным порядком.
– Это мы можем подать на Вас в суд за то, что Вы забрали наши конюшни. – И сделав широкий круг, она умчалась, выкрикнув через плечо: «Думаю, что Вы будете плохо спать».
Конюхам не приходиться нежиться в постели. Через 2, 5 часа Фен уже должна была покинуть кровать, чтобы покормить и заняться выездкой лошадей. Не ев ничего вчера, так как она чувствовала себя плохо после поездки на пароме, Фен почувствовала отчаянный голод. Возвращаясь к грузовику, чтобы позавтракать, она встретила Бриди, конюха Хампти. После обмена замечаниями по поводу своих лошадей они решили позавтракать вместе.
Чертовски твердая, – сказала Бриди, пристально глядя на землю, которая вся была покрыта расселинами и трещинами, как большая коричневая картина. – Никаких признаков дождя, что не устраивает лорда Кемпбелл-Блека. – Она понизила голос. – Он перетрудил всех своих лошадей. Я видела их в Критлдене на прошлой неделе. Они только что приехали после Королевских соревнований и Аахена. Арктурус лежал в своем боксе такой изнуренный, что мне показалось, будто он умер. Это было полнейшее истощение. У них не было перерыва с января. Арчи не может двигаться, пока ему не сделают укол в глазное яблоко. Когда действие укола проходит, он просто в агонии.
– На какой лошади Руперт будет выступать на чемпионате?
– На Змееныше, – ответила Бриди.
Фен застонала. – Доверять Руперту – все равно, что положить в могилу.
– Ему нужны два человека в конюшнях. Один выполняет функции конюха, а другой следит за конем. У него ужасный удар. Он уже убил одного из Джеков Расселов Руперта.
– Возможно он не дойдет до финала.
– Он сейчас в очень хорошей форме и не сделает ошибок.
Они вошли в шатер, где можно было позавтракать. Фен намазывала абрикосовый джем на четвертый рогалик, когда Бриди спросила ее, встречала ли она Дино Ферранти.
– Мельком встречалась с ним прошлой ночью, – холодно ответила Фен.
– Ты думаешь он соблазнитель? – Вздохнула Бриди. – Такие змеиные бедра и ужасающе большие плечи, и такое ангельски развращенное лицо. И он так хорошо одевается.
– Когда я видела его последний раз, он был полуголый, – сказала Фен.
После этих слов она поведала о злоключениях прошлой ночи. Бриди смотрела на Фен с благоговейным страхом.
– Но ты не вывела лошадей Руперта?
– Вывела.
– И ехала верхом на Змееныше?
– Да.
– Ничего не случилось возможно потому, что ты не боялась енр. Помни, я думаю, что Руперт тоже соблазнитель. Если он направит палец в мою сторону, я тут же сдамся.
– Я нет. Я думаю, он дьявол.
Четырьмя часами позже Людвиг и Дино Ферранти, оба в темных очках и оба в состоянии ужасного похмелья, причем это состояние не улучшилось под лучами полуденного солнца, ковыляли к конюшням, чтобы поработать с лошадьми. Они задержались при виде Исы Ловелла, которому было не более 6 лет, прогоняющего легким галопом Макулая по тренировочному кругу.
– О'кей. Фен, – позвал он с пронзительным Бирмингемским акцентом, – поставь его, – и направив коня к забору, легко и чисто взял 5 футов и 3 дюйма.
У Дино Ферранти сегодня были отекшие глаза как у плохо выспавшегося человека, поэтому он в первый момент не поверил своим глазам.
– Ты только посмотри!
– Да, – заметил Людвиг, – с такими детками мне не при дется долго оставаться чемпионом мира.
Они остановились и несколько минут наблюдали, как ребенок управлял лошадью и сделал еще несколько прыжков.
– Смотри, девушка, которая приходила прошлой ночью, – отметил Дино.
– Ха, мисс Максвелл, – сказал Людвиг, – конюх Джейка Ловелла. Это, наверное, лошадь, на которой Джейк будет выступать. Выглядит очень знакомо. Но этого не может быть.
Выглядит чертовски хорошо, – подтвердил Дино.
Ле Риво – один из самых красивых приморских портов Бретани. Ипподром располагается в миле от города. Со стороны материка он был окружен полукольцом леса, в который Фен грозилась загнать лошадей Руперта. Перед ним расстилалось море. В день первых разминочных соревнований он выглядел с птичьего полета как снимок матери жемчужин, лежащей на платиново-белом песке.
– Слишком много иностранцев, – неодобрительно заметила необъятная англичанка-туристка, когда два итальянских наездника чуть не упали с лошадей при виде Диззи, грума Руперта, проезжавшей мимо в облегающей бирюзовой тенниске, надетой на голое тело без бюстгальтера.
Ле Риво кишел голландскими наездниками в кожанных куртках, португальцами с горячими глазами и прищелкивающими зубами, аргентинскими генералами, американцами в панамах и темных очках. Все трещали на разных языках, привнося недозволенный букет Риччи на место выступлений. Погода по-прежнему оставалась магически жаркой, и несмотря на то, что ласточки летали низко, а коровы лежали, не было и признаков дождя, который бы смягчил ужасно твердую землю.