Нет, решено, за столом я не останусь.
– Ты чего бубнишь? – спросил вошедший Инг, высматривая, что можно стянуть для перекуса.
Парень был всё ещё бледен, и рука висела на перевязи, но это был тот самый весельчак и балагур Ингерд, которого я люблю, как брата.
Чувство благодарности к нагу, спасшему его, опять сменилось глубоким стыдом, предательски залившим моё лицо, буквально, пунцовым румянцем.
– Ого! Что такого интересного произошло, пока ты грелась в объятиях нага? Неужели он спросонок поцеловал тебя? – спросил друг, за неимением ничего лучшего щипая хлеб.
– Нет. Это я… – промямлила я, рискуя сгореть от стыда.
– Ты поцеловала Шаянеса? – ошарашенно спросил Инг, уронив на стол кусочек хлеба.
– Мне скучно было и любопытно, а он спал, а потом… – лепетала я и сама удивлялась тому, как глупо и жалко звучат мои оправдания.
– Ха-ха-ха! – громко рассмеялся Ингерд, запрокидывая голову. – Опасная ты женщина, Лидия. Коварная соблазнительница, целующая мирно спящих нагов.
– Иди к чёрту! Знала бы, что ты такое хамло, не спасала бы тебя. Я тут ему душу открываю, а он смеётся, – грозно, но с улыбкой сказала я.
– Понравилось? – отсмеявшись, спросил Инг.
– Да, только я ему больно сделала, – тихо сказала я, снова краснея, как помидор.
– Это как же тебе удалось? Нет, не красней, просто объясни. Если ты его не кусала, в чём лично я сомневаюсь, то не могу даже представить, как ты умудрилась, – друг даже привстал в ожидании ответа, а я не знала, как описать произошедшее.
– Я его поцеловала, а он проснулся и ответил, а потом я стала его отталкивать и он хрипло дышал. Я спросила, больно ли ему. Шаянес ответил, что больно. И кстати, что у вас такое упругое ниже живота? Я туда нечаянно нажала, когда он… ну, в общем, тогда он застонал, – сбивчиво бормотала я.
Очередной приступ хохота Ингерда вверг меня в пучину мучительного стыда.
– Бедный Шаянес! Эх, жаль, что не я оказался на его месте. Поле такого как порядочная графиня ты просто обязана выйти замуж за этого нага.
– Ну что ты издеваешься, объяснил бы лучше! Кстати, ты не ответил, что у вас там, – сильно смущаясь, спросила я.
– Ну, уж нет! Пусть Шаянес сам тебе расскажет и покажет. Не то, боюсь, он мне вторую руку сломает и шею свернёт, – всё ещё хихикая, ответил этот предатель, отрезая очередной кусок хлеба. – Могу тебя уверить, что наг не в обиде на твоё вопиющее самоуправство, судя по тому, на что ты нечаянно нажала.
– Инг, ну хватит издеваться! Я и сама знаю, что любопытная дура, но как мне теперь ему в глаза смотреть после того, как трогала спящего мужчину, – ляпнула я, не подумав.
– А куда ты его ещё трогала? – спросил Инг, пытаясь сдержать явно рвущийся наружу смех.
– Да ну тебя! Тоже мне друг называется.
Ответить я не успела, к нам вошёл Шаянес.
Он спокойно занял своё место за столом, отнимая у Инга последний кусок хлеба.
– Ладно, пойду, камин почищу и растоплю жарче, зябко, – демонстративно поёжился этот предатель, нагло смываясь.
Едва за Ингердом закрылась дверь, как я планировала последовать его примеру, несмотря на риск потери пекущегося пирога. Путь к отступлению мне перекрыл хвост Шаянеса, обвив гибким концом мою ногу.
– Не убегай. Давай поговорим, – хрипло предложил наг, а я снова залилась румянцем. Да сколько можно?!
– У тебя горло болит, – пискнула я, стараясь вызволить ногу из захвата хвоста.
– Прости. Я не хотел тебя пугать. Ты мне нравишься. Мне очень приятно, что я вызываю у тебя интерес как мужчина, и не смог устоять, почувствовав твой горячий язычок на своих губах.
– Ты не спал? – тихо ахнула я, поражённая и… обиженная.
– Я проснулся. Но твои осторожные ласки были настолько приятными, что я побоялся открыть глаза и отпугнуть тебя, – ответил Шай, заставляя меня сгорать от глубины своего падения.
– Это я должна извиняться. Мне стыдно за свою наглость и бестактность. Я любопытная, меня просто никто толком не целовал, и мужчин я так близко не видела, а ты спал… прости, – попыталась оправдаться я.