– Объясни, Шай, – хмуро спросила Ди, немного успокоившись.
– Что тут объяснять? Соваться в столицу – равно самоубийству. Я против! – резко высказался Инг, не давая мне ответить, но быстро умолк под строгим взглядом Лидии.
– Без амулетов и расчётов любая попытка уйти будет провальной и смертельно опасной. Я уже достаточно восстановился и смогу обнаружить их по особой энергетике моих предметов. Там же я видел уцелевшую арку. Собственно, из неё я и появился в этом мире. Её переносили одновременно с перемещением моей клетки на площадь. Думаю, специально, чтобы продемонстрировать всё отчаяние моего положения, – честно сказал я.
– Нет, нет и ещё раз нет! – злился Ингерд, у которого с Магистериумом и так были связаны плохие ассоциации. Хотя, чьи воспоминания хуже – ещё можно поспорить, но я только улыбался.
Я прекрасно понимал, как велик риск и как высока цена поражения, именно поэтому много думал обо всём. Нет. У нас нет другого выхода. Мы не сможем сбегать вечно, и нет такого места, где не настигнет нас проклятый эльф.
– Мы все прекрасно понимаем, что другой материк, остров, или горная гряда не сдержат лиера надолго. Сейчас нас спасает холодная зима, но скоро начнётся потепление, и что тогда? Эльф чувствует свою дэйну, а Лидия – его дэйна, без сомнений. У нас есть выбор: ждём, когда он нас настигнет, или отправляемся туда, где нас точно не ждут, – привёл я основные доводы.
– Даже если предположить, что ваш дерзкий план не лишён логики, как мы проникнем туда незамеченными? На всём Бариме есть лишь один наг, и это вы. Как вы планируете затеряться в толпе? – из последних сил сопротивлялся Инг.
В ответ я только клыкасто улыбнулся, предвкушая реакцию моих спутников на ту авантюру, что нам предстоит…
Лидия Каро
С тех пор, как мы определились с планом действий, время понеслось со скоростью не в меру резвого рысака. Мне было безумно жаль того ускользающего уютного счастья, что, наверное, уже никогда не повторится.
Другой мир. Ссай. Земля мужественных и непримиримых нагов. Но есть ли там место для меня и Ингерда?
Даже не только это заставляло меня грустить об утекающем времени.
Шаянес. За прошедший месяц я привыкла к его нежным рукам и страстным поцелуям, с нетерпением ожидая каждой тайной ночной встречи, но что-то в его властной манере общения мне назойливо напоминало лиера. Я не видела от него той безграничной нежности, что светилась в глазах моего отца, когда он украдкой рассматривал маму.
Да и люблю ли я его? Эта мысль тревожила меня всё сильнее. Одно дело романтическая привязанность к таинственному и экзотичному мужчине, попавшему в беду, а другое – оказаться полностью в его власти, в его доме, в его мире.
Шай мне нравился своей целеустремлённостью и уверенностью истинного мужчины, но этим же и пугал. Если он что-то решил, то чужих доводов наг просто не слышал, а на все мои попытки вмешаться в его план мы с Ингом получали лишь снисходительные улыбки.
Может ли страстное влечение со временем перерасти в глубокое и искреннее чувство? Остаётся надеяться, что да, потому что в случае, если я его не полюблю, то вместо племенной кобылы высокородного эльфа я превращусь в такую же полезную игрушку не менее родовитого нага.
– О чём задумалась? – ласково обнял меня сильными руками Шай. – Надеюсь, что обо мне.
Жаркий шёпот в чувствительное ушко горячей волной привычного возбуждения пробежал по моему телу.
– Сегодня ночью я покажу тебе кое-что особенное, – продолжать дразнить мою чувственность Шаянес, прикусывая нежную кожу шеи.
– Что? – тихо спросила я, разрываясь между желанием потереться о мужчину, как кошка или оттолкнуть. Неловко будет, если Ингерд застанет нас за столь откровенными заигрываниями.
– Узнаешь, – самодовольно прошипел змей, лаская острыми когтями грудь.
– Прекрати, – простонала я, стараясь убрать наглые конечности.
– Нет. Мне нравится, когда ты такая возбуждённая, сверкаешь недовольными серыми глазками и кусаешь сладкие губы, – продолжал свои возмутительно прекрасные ласки Шай, ещё сильнее заводя меня порочными словами.
Интересно, что он задумал? Каждая наша ночь была для меня открытием собственной чувственности и новых граней удовольствия, но женщиной Шаянес меня не сделал. Когда я спросила, что его останавливает, то услышала о том, как он мечтает о том, что первую ночь мы проведём в его доме, на широкой кровати.