— Общается с вами на “ты”, “дорогой”, вхожа в ваш дом на га праздники, когда рядом члены семьи.
— Ты тоже, Руслана. Я могу назвать тебя моей “близкой”.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мы не у меня дома. Я всего лишь жена вашего старого друга.
— Ильвина тоже только жена.
— С расширенными возможностями?
— Хочешь так же?
— Нет, спасибо. Предпочитаю оставаться там же, где и сейчас.
— Это где же? — Сергей опять подошёл ближе, прессуя своим неуместным интересом.
— В зоне жен друзей, которая табу!
— А если друг перестал быть другом, можно?
— Вы остались здесь помогать или языком трепать? — взвилась я.
— Я могу делать и то и другое. Хотя для языка я бы подобрал занятие поинтереснее.
— Сер-ргей, — чуть ли не рыча произнесла я. — Сейчас вы рискуете заняться всем этим в одиночестве или с “подругой с возможностями”, потому что ещё одно слово, и я отсюда уйду.
На лице хозяина отразилась вся боль человека, привыкшего командовать другими, но внезапно потерявшего эту возможность.
— Совсем другое дело, — коварно улыбнулась я и вручила Сергею контейнер с фруктами.
Как только он потерял дар речи, дело сдвинулось с мертвой точки. За пятнадцать минут мы приготовили все закуски. Я, изучив весь ассортимент продуктов, окончательно продумала меню. Согласовала его с Сергеем. Сделала заготовки к основным блюдам.
Пожалела Оливку, прибежавшую к нам, пожаловаться на Артура. Как оказалось, Ильвина приехала не только с мужем, но и сыном, который был ровесником моего Макса.
— Не обращай внимания, Ливи. Мальчишки в этом возрасте часто грубят, если стесняются, или их не научили правильно общаться, — я примирительно погладила девочку по голове, взяла два блюда с закусками, чтобы, наконец-то, вынести их гостям.
— А ты своего научила? — прозвучало резкое от двери уже знакомым голосом Ильвины. — Или он также сыплет матами где попало?
— Ильвин, ты как раз вовремя. Держи, — Сергей не дал мне вступиться за сына, вручив взъевшейся на меня за что-то снобке поднос с фужерами. — Вперёд! И смотри под ноги, у нас сегодня не работает примета о разбитой на счастье посуде.
Он обернулся к нам с Оливкой, хитро подмигнул и пошел вслед за ней держа в обеих руках бутылки с вином.
— Твой сын матерится? — с восторженным любопытством спросила Ливи, как только спина ее дядюшки скрылась в дверях.
— Нет. Да. Он знает несколько слов. Но также знает, что их нельзя использовать.
— Я тоже знаю! — радостно сообщила мне она.
— Но вы не будете их с ним обсуждать, хорошо? — попросила ее я и тут же поняла свою ошибку.
— Да-а-а, — протянула Ливи. — Конечно, не будем! Зачем? — но безумные чертенята, скачущие в её глазах, выдали маленькую обманщицы с головой.
Ладно, со пополнением запаса нецензурной лексикой будем разбираться потом.
— Пошли, — я пропустила девочку вперёд и с двумя подносами в руках отправилась в гостиную, обдумывая, откуда Ильвина узнала про моего Макса.
Вроде бы Аркадий не работал с филиалом, где ее муж был боссом. Или эта байка про Макса ходит уже по всей корпорации? М-да… Вот все-таки не зря говорят, что не стоит выносить сор из избы. Потому что даже такие обычные моменты повседневной жизни могут вывернуть так, что будешь оправдываться до конца своих дней. Надо будет поговорить об этом с Аркашей и предупредить его об этой Ильвине. Или это с подачи уже ее мужа?
В гостиную я зашла в крайней степени напряжения. Мало мне было Сергея, теперь и от “его близких друзей” отбиваться.
— Руся, ты наша спасительница! Ты не дала нам умереть голодной смертью! — Ева моментально оказалась рядом, взяла у меня поднос с тостами, вдохнула их аромат. — Как же вкусно пахнет! Ты волшебница!
— Руслана, добрый день, — с дивана поднялся мужчина лет под сорок.
Это же муж Ильвины — Петр Ремизов, тотчас извлекла я из памяти нужное имя.
— Здравствуйте, Петр, — я опустила второе блюдо на высокий столик рядом с диваном, сдержанно улыбнулась и протянула руку господину Ремизову. Он ее принял и деликатно пожал.
Ой, что это? Хруст зубов его женушки? Дала я волю своему воображению и мысленно похвалила себя за выдержку.