Свирепо сверкая глазами, Нагаш подошел к выцветшей фреске и поднял голову. На полукруглой стене была изображена темная широкая гора, грозно возвышавшаяся над пустой каменистой равниной. Длинная яркая линия, как копье, вонзалась в склон горы, пронизывая ее до самой сердцевины, где в центре матово светился зеленый глаз без века.
Горящее сердце Нагаша дрогнуло. Он быстро повернулся и вошел в ритуальный круг. Подняв руки над трупом военачальника, он сосредоточился, называя имена тех, кого ненавидел, а когда в сознании замерцали сцены мрачного отмщения, начал читать заклинания пробуждения.
Некромант вкладывал в каждый произнесенный слог всю свою силу. Его усохшие губы онемели, но воздух звенел, как кимвалы.
Нагаш обратил свою непреклонную волю на древний труп.
— Встань! — приказал он. — Твой хозяин призывает тебя. Встань!
Сила омывала скелеты, отрывая куски от разложившихся доспехов и разметав вокруг лохмотья заплесневевшей ткани, и тут почерневшие кости начали излучать слабый зеленоватый свет. Затрещала сгнившая кожа, заскрипели стягивающиеся сухожилия, и Нагаш увидел, что руки воина сжались вокруг рукоятки меча.
— Встань! — вскричал Нагаш голосом, возвысившимся до яростного рева. — Вечный Царь приказывает тебе!
Заскрежетал металл и кости. Воин медленно сел, как человек, очнувшийся после долгого сна. Крохотные точки зеленого огня мерцали в пустых глазницах. Скелет посмотрел на некроманта. Остальные мертвецы в могильнике делали то же самое. Они поднимались со своих каменных лож и изучали Нагаша в холодном, безжалостном молчании. Некромант ликующе стиснул кулаки.
— Подойдите ко мне! — приказал он.
Гремя костями, военачальник и его свита соскользнули с каменных постаментов, неуклюже подошли и остановились перед Нагашем. Казалось, что с каждой секундой они распрямляются, их движения становятся более уверенными и четкими. От костей исходил могильный холод, древняя злоба сверкала в их мерцающих глазах.
Нагаш указал костлявым пальцем на фреску на стене.
— А сейчас покажите мне это место, — приказал он своей наводящей ужас свите. — Отведите меня к пылающему глазу!
Ожившие мертвецы не обращали внимания ни на дождь, ни на грязь, ни на могильные курганы, возведенные на равнине после их смерти. Они вели Нагаша через курганную долину на восток. Потом долго шли вдоль южного склона горы до тех пор, пока не обнаружилась тропа, которую только они могли как-то почуять. Нагаш гадал, видел ли военачальник и его спутники гору такой, какой она была, или же просто следовали дорогой своих древних воспоминаний, не замечая окружающей их реальности.
Они упорно поднимались сквозь тьму вверх по склону, и чем сильнее вглядывался Нагаш в окружающую местность, тем яснее видел едва различимые остатки дороги и очертания фундаментов, видимо когда-то поддерживавших деревянные строения. Во время своих изысканий он не обращал на них внимания, сосредоточившись исключительно на природных пещерах и трещинах, но теперь отчетливо разглядел предательские развалины большого здания, возможно дворца или храма, много сотен лет назад построенного на этом склоне горы.
Молчаливые слуги вели некроманта к широкой впадине в горе. Теперь, зная, что искать, он замечал очертания фундаментов. Когда-то давным-давно тут было построено огромное деревянное здание, и вполне вероятно, имелись и туннели, уходившие в глубь горы. Совершенно очевидно, что именно здесь в гору врезался громадный кусок пылающего камня, а потом его засыпало сотнями тонн обломков и дымящейся земли. Видимо, предки варваров оказались свидетелями падения большого камня и решили поклоняться ему.
Военачальник без капли колебаний взбирался на гору в кромешной тьме, под проливным дождем. Подножие впадины окаймлял широкий округлый земляной вал, насыпанный, как догадался Нагаш, в те прошедшие века, чтобы служить основанием для строений. Залитый дождем череп посмотрел налево, направо, словно ожидая увидеть приземистые деревянные башни или высокие статуи по обеим сторонам входа в священное место поклонения. Помедлив секунду, военачальник двинулся дальше, неуклюже прошел примерно тридцать шагов в глубину впадины и резко остановился перед крутым откосом, заросшим травой.