Макс сплёвывает, поджигает очередную сигару прямо от тлеющих обломков «сильнейшего артефакта из древних пророчеств» и рычит, тыча пальцем в небо:
— Так давай-ка затыкайся и дай людям насладиться чтением моей сложной и нелёгкой судьбы! Всё это вот, [непечатное выражение]! Я хочу трагедию, я хочу пафос, я хочу, чтобы читатели рыдали над моим «тяжёлым выбором»! Давай сначала, слышишь⁈ И вообще ты нормальный выкладывать первые главы не в 00:03 по МСК? Потом на топов гонит, все через [непечатное выражение], делает.
Свет пропадает, будто кто-то выключил проектор. Где-то вдали слышен шёпот: «Читатель, ты готов к настоящей истории? Или тоже хочешь формата?» А затем тишина, только лёгкий треск сигареты Макса раздаётся в темноте, как обещание нового хаоса.
Глава 1
Затоптан и выброшен в Бояр-град
БАМ! БАМ! БАМ! Тяжёлые ботинки Макса «Бульдога» Стальнова гулко стучали по потрескавшемуся асфальту, пока он тащился по узкой улочке, зажатой между серыми многоэтажками. Вечерний город дышал сыростью и запахом дешёвого бензина, а где-то вдали завывала сирена, будто напоминая, что жизнь — это сплошной бардак. Макс, двухметровый громила с лицом, будто высеченным из гранита, и глазами, в которых плескалась усталость пополам с раздражением, шёл, засунув руки в карманы потёртой кожаной куртки. На плече болталась сумка с инструментами, а изо рта торчала тлеющая сигара, дым которой вился за ним, как хвост злобного пса.
— Чёртова работа, [непечатное выражение], — пробормотал он, сплёвывая на тротуар. — Гоняешь по трассе, как проклятый, а в итоге что? Полторы копейки и геморрой на всю жизнь. Лучше б я в цирке штанги гнул, чем этот дальнобой…
Его голос, грубый и хриплый, как звук старого грузовика на холостых оборотах, тонул в шуме улицы. Макс только что вернулся из очередного рейса — две недели в кабине, пропахшей соляркой и дешёвым кофе, с бесконечными пробками и начальником, который орал в рацию так, будто его жизнь зависела от каждой минуты опоздания. Всё, чего он хотел сейчас, — это добраться до своей конуры, открыть бутылку пива и забыться перед телеком. Но судьба, как всегда, решила подложить ему свинью.
Улица, по которой он шёл, неожиданно ожила. Где-то впереди послышались крики, визги и топот десятков ног. Макс нахмурился, прищурив глаза. Через секунду из-за поворота вывалилась толпа — человек пятьдесят, не меньше. И это были не просто люди. Это были школьники. Обезумевшие, орущие, размахивающие какими-то книжками и плакатами подростки, от которых веяло энергией, способной разнести полгорода. Их глаза горели фанатским безумием, а рты не закрывались ни на секунду.
— Он там! Он там! Я видел его! — орал один, худощавый пацан с очками, сдвинутыми на кончик носа, размахивая книжкой с яркой обложкой, на которой красовался какой-то мужик в кимоно с мечом.
— Дай автограф! Мы твои фанаты! — визжала девчонка с розовыми волосами, держа в руках блокнот и маркер, будто это оружие массового поражения.
— Ты из «Гарема Владыки»? Или из «Возрождения Небесного Клана»? — вопил третий, прыгая на месте, как на батуте.
Макс застыл, как вкопанный, пытаясь понять, что за чертовщина тут творится. Он не был ни актёром, ни писателем, ни кем-то, за кем гоняются толпы. Он был обычным дальнобойщиком, которого в лучшем случае могли узнать только в придорожной забегаловке по кличке «Бульдог». Но толпа, похоже, решила иначе. Их взгляды, полные безумного восторга, скрестились на нём, как лучи прожекторов на беглом преступнике.
— Это он! Это телохранитель! Или сам автор! — завопил кто-то из толпы, и этого хватило, чтобы всё пошло по наклонной.
— Чего? Какой, [непечатное выражение], автор? Вы вообще о чём, малолетки? — рявкнул Макс, отступая на шаг назад. Его голос перекрыл шум, но толпу это только подстегнуло. Они ринулись к нему, как стая голодных волков, с криками «Подпиши!» и «Прода где⁈».
— Да пошли вы все к [непечатное выражение]! — заорал Макс, пытаясь отмахнуться. Но школьники были неудержимы. Они окружили его, толкаясь, хватая за куртку, тыча книжками прямо в лицо. Один из них, особо наглый, попытался вырвать сигару изо рта, крича: «Это реквизит из книги, да? Дай сфоткать!».
— Реквизит? Да я тебе сейчас этот реквизит в [непечатное выражение] засуну! — прорычал Макс, отталкивая пацана. Но толпа не унималась. Они напирали всё сильнее, их голоса слились в один сплошной гул, а руки тянулись к нему, как щупальца какого-то монстра. Макс, несмотря на свой рост и силу, начал чувствовать, как земля уходит из-под ног. Его толкали, дёргали, топтали, и в какой-то момент он споткнулся о чей-то рюкзак, рухнув на колени.