Он выхватил «Критик» и, не раздумывая, направил его прямо на Золотописа. Толпа ахнула ещё громче, а сам Топ замер, будто не веря своим глазам.
— Это что, оружие? Без магии слов? Без сюжета? — прошипел он, отступая на шаг. — Ты не можешь…
БАХ! Выстрел из обреза разорвал воздух, и сияющие образы вокруг Макса разлетелись в клочья, как бумажные фигурки под ветром. Заклинание, или что это, [непечатное выражение], было, рухнуло, а Золотопис отлетел назад, схватившись за грудь, хотя пуля даже не коснулась его. Его перо упало на землю, искря и дымясь, а лицо исказилось от ужаса.
— Невозможно! Ты разорвал мой текст! Ты… еретик! — завопил он, указывая на Макса дрожащим пальцем. — Критики-Инквизиторы! Схватить его!
Из толпы тут же выскочили несколько фигур в чёрных мантиях, с лицами, скрытыми под капюшонами. Их перья были не золотыми, а тёмными, как смоль, и от них веяло угрозой. Они начали что-то бормотать, и воздух вокруг Макса снова сгустился, будто кто-то пытался нарисовать на нём невидимые цепи.
— Схватить? Да я вас, [непечатное выражение], сейчас сам схвачу! — рявкнул Макс, перезаряжая обрез. Он не знал, что это за место, кто эти психи с перьями и почему его слова цензурируются, но одно он знал точно — он не даст себя в обиду. Выстрел за выстрелом, он разрывал их заклинания, каждый раз слыша, как Критики-Инквизиторы кричат что-то про «нарушение канона», «неформат» и «ошибки в сюжете».
Но их было слишком много. Макс понял, что долго не продержится, если будет просто стоять на месте. Он рванул в сторону, пробивая себе дорогу через толпу. Его кулаки, с кастетами «Редактор» и «Корректор», которые он тоже всегда носил с собой, работали, (и как удобно про них вспомнили в тексте, когда они были нужны больше всего) как молоты, сбивая с ног всех, кто пытался его остановить. Один из Инквизиторов, особо наглый, попытался ткнуть его пером, но получил удар «Корректором» прямо в челюсть и отлетел в ближайшую стену с жалобным стоном.
— Вот тебе твой формат, [непечатное выражение]! Да хватит уже запикивать мои слова! — прорычал Макс, не останавливаясь. Он нырнул в узкий переулок, слыша за спиной крики и топот. Улицы Бояр-града были как лабиринт, полный странных вывесок с надписями вроде «Таверна Избранных» и «Лавка Роялей в Кустах». Воздух звенел от магии, а где-то вдали слышался гул, будто кто-то читал длинную, пафосную речь.
Макс бежал, не оглядываясь, чувствуя, как адреналин бьёт в голову. Он не знал, куда попал, но точно знал одно — он не собирается становиться частью этого безумия. Его обрез «Критик» был заряжен, кастеты готовы, а в груди горела ярость, которая не даст ему остановиться. Пусть эти психи с перьями попробуют его поймать — он покажет им, что значит настоящий бой, а не их сказочки.
Глава 2
Перо? Нет, обрез!
Макс «Бульдог» Стальнов мчался по узким улочкам Бояр-града, как загнанный зверь, не оглядываясь назад. Булыжники под ногами скользили, отполированные до блеска сотнями ног, а воздух, пропитанный запахом чернил и старой бумаги, казался густым, почти осязаемым. За спиной раздавались крики Критиков-Инквизиторов, их голоса звучали, как скрип ржавых петель, перемежаясь странными обвинениями: «Нарушение канона!», «Плагиат в действиях!», «Несоответствие формату!». Макс не понимал, о чём, они толкуют, но точно знал, что останавливаться нельзя. Его тяжёлое дыхание смешивалось с запахом сигарного дыма, который всё ещё тянулся изо рта, а в руках он крепко сжимал обрез «Критик», готовый в любой момент дать отпор.
— Да что за бред, [непечатное выражение]! — прорычал он, ныряя в очередной переулок. Его слова снова частично растворились в воздухе, заменившись раздражающим писком цензуры. Это бесило ещё больше, чем погоня. — Кто вообще придумал эту хрень с фильтром? Я вам не в детском саду!
Переулок, в который он свернул, был ещё более странным, чем площадь, где он впервые оказался. Стены домов, сложенные из тёмного камня, были испещрены выцарапанными надписями, напоминающими обрывки текстов: «И тогда герой понял, что он избранный…», «Из кустов раздался рояль…». Надписи светились тусклым, призрачным светом, будто кто-то пытался их стереть, но не смог. На углу валялась куча сломанных перьев, из которых вытекали чернила, образуя на земле лужицы, похожие на кровь. Где-то вдали слышался гул, будто сотни голосов зачитывали одну и ту же пафосную речь, а над всем этим нависала Хрустальная Башня, сияющая, как маяк в этом безумном мире.
Макс прижался к стене, переводя дыхание. Его сердце колотилось, как отбойный молоток, а в голове крутился рой вопросов. Где он? Почему эти психи с перьями называют его «еретиком»? И что, вообще происходит с его словами? Он достал из кармана сигару, которая чудом уцелела после падения через портал, и прикурил её от зажигалки, спрятанной в рукаве куртки. (В очередной раз все удобно появляется по сюжету, когда это необходимо) Горький дым немного успокоил нервы, но не дал ответов.