Седоватый усатый мужик неопределенного возраста смотрит на меня с откровенной неприязнью.
Еще бы, тут праздники, а я к нему с заявлением на хищение шести миллионов рублей. Причем настырная такая, все прихожу и прихожу и не хочу понять, что мое дело уже наверняка объявили висяком и не желают им заниматься. Хотя мне всячески намекают, что шла б я домой…
А я бы и пошла, но обидно до слез, да и дома у меня нормального из-за всей этой истории уже не будет.
Поэтому продолжаю упрямо сидеть в каморке следователя, ерзаю попой на стуле и буравлю его взглядом в ответ.
— Вы понимаете, эти деньги для меня все… Я ж не богачка какая-нибудь. Миллионы тут, миллионы там. Я таких денег в руках никогда не держала…
— Не богачкам каким-нибудь шесть миллионов кредита так просто не выдают, — хмыкает следователь. — Мне вот, например, на новую машину кредита не дали. Вы хотели провести аферу с ипотекой, мужа без дома оставить, вот вам бумеранг и прилетел.
— Что-о-о?! — Мое лицо вытягивается.
— Ничего. — Следователь тут же корчит невозмутимую мину. — Это я так, мысли вслух…
Вот она, мужская солидарность во всей красе.
— Вы деньги искать будете? Может, он не все их ножничками…
Очень мне последняя мысль не дает покоя. Изводит буквально до нервной почесухи.
— Давайте все точно проясним. Итак, вы перевели деньги некой Анне Астафьевой, а она якобы передала их вашему мужу, который порезал их и спустил в унитаз. Я верно излагаю ход событий?
— Да! — киваю.
— Девушка, тогда я тем более не понимаю, чем могу вам помочь. О каком мошенничестве может идти речь, когда вы сами перевели деньги…
— Я же вам говорю, я не переводила… Это муж перевел! А я в это время вообще спала. Ну послушайте же вы меня! У меня украли шесть миллионов…
Следователь прожигает меня взглядом и, кажется, готов уже пристукнуть.
В этот момент в его каморку засовывает голову какой-то молодой сотрудник:
— Пал Саныч, там привели ту самую, как ее…
Следователь ведет усами, видно, силясь прочитать мысли коллеги.
А тот все же выдает:
— Анну Астафьеву нашли.
Как только я слышу имя аферистки, которой муж перевел деньги без моего ведома, меня внутри будто прошивает каленым шампуром.
— Нашли! — Не верю своим ушам. — Это она! Она!
Получается, они здесь не просто так мотали мне нервы столько часов подряд, а хоть что-то делали.
— Сидите, ждите, — строго чеканит следователь и выходит из кабинета.
Сижу, жду…
Пять минут жду.
Пятнадцать…
Полчаса!
И все же не выдерживаю, выхожу в кабинет, а там как раз следователь ведет под локоть тетку бомжеватого вида.
Подхожу к нему в немой надежде услышать хоть какие-то новости.
И тут следователь мне заявляет:
— Мы, конечно, проверим электронный след. Но у этой мадам алиби. Провела последние сутки в вытрезвителе, так что никаких денег никому отдать не могла. Получение крупной суммы на свой счет также отрицает ввиду отсутствия оного, то есть счета.
— Не переводила ты мне никаких шесть миллионов, дура набитая! — гогочет тетка и тычет в меня пальцем.
Чувствую, как по щекам текут слезы.
Разворачиваюсь и просто ухожу оттуда, потому что бесполезно им что-то доказывать.
Ведь правда — дура набитая! Надеялась выйти из кризиса, а теперь как я буду жить? С ипотекой, кредитом и без работы…
Кажется, меня может спасти только чудо. Большое такое новогоднее чудо, какие, как известно, бывают только в фильмах.
Как ни странно, именно в этот момент получаю звонок от засранца, который уволил меня, едва взглянув.
Назар, мать его так, Викторович! Вот для кого в аду должны припасти отдельный котел. Если бы он знал, сколько кар я ему пожелала, наверняка пошел бы в церковь молиться.
Однако он неожиданно выдает:
— Мы с вами плохо расстались ввиду недопонимания с моей стороны. Я хотел бы это исправить и повысить вам оклад, при условии, что завтра же вернетесь на работу. Это возможно?
Пф-ф-ф, а куры несут яйца?