Мужик орет на меня:
— Тебя Лианка прислала, что ли? Ну су-у-ка…
Чувствую, как у меня подгорает внутри.
Я внешне вроде бы такой представительный бизнесмен, в костюме, все дела. Совсем на уличного пацана не похожий, но… Он во мне все еще живет, тот уличный пацан. Он — огромная часть моей личности. И периодически вырывается наружу.
Кто бы знал, как этот придурок бесит меня одним лишь «Су-у-ука» в сторону Лианы. Один этот возглас заставляет меня сжать кулаки.
Не удерживаюсь, подаюсь вперед и резко бью его кулаком в солнышко.
Получается эпично.
Хмырь хрипит, резко сгибается вдвое и оседает на пол.
Причем вставать не спешит.
Переборщил я, что ли?
Была в моей жизни одна история…
Когда толпой окружили и отпинали от души. Пинали так, что думал, отдам богу душу. Уже даже рад был бы, если бы так… Но в больничке откачали, сломанные кости срослись. И с тех пор я три раза в неделю хожу на тренировки по тайскому боксу. Теперь меня вряд ли можно запинать. Даже толпой. А уж с одним лошпетом для меня справиться — легкотня.
Все-таки он очухивается, кряхтит, смотрит на меня с доброй долей страха, все как надо.
— Куда шесть лямов дел, гондон? — спрашиваю его со зверским выражением лица.
Он пялится на меня некоторое время, а потом будто перевоплощается в конченого дебила:
— Какие шесть лямов? Не знаю ни про какие шесть лямов!
Обалденная тактика под названием «Я не я и жопа не моя». Вот только я намерен ему популярно объяснить, что от меня увильнуть не получится.
— Те самые шесть лямов, из-за которых Лиана бегала в полицию, припоминаешь? — Нависаю над ним, даю понять, что спуску не дам.
— Да врет она, я ж ничего, я ж…
— Семижильный, что ли? — Натурально изумляюсь. — Я ведь и второй раз въебать могу!
Муж Лианы не отвечает. Он бегает взглядом по комнате и, если меня не обманывает чуйка, мылится сбежать. Причем по-серьезному так, уже, небось, внутренне весь сжался, к прыжку пумы подготовился.
Превентивно луплю его по ногам.
Он орет благим матом:
— Сука! Больно…
А то.
Я вообще мастер делать людям больно. Не всегда кулаками или ногами.
Лианке вот словами сделал.
Но отчего-то сейчас мне очень хочется ей это как-то возместить…
***
Назар
— Здесь не все, — гаркаю на него. — А ну, быстро остальное достал!
Муж Лианы, а точнее Павел Сенчуков, утирает разбитый в хлам нос, который до сих пор сочится кровью.
Да, я с ним не церемонился. Потому что с такими нельзя церемониться, он же гад распоследний. Собственную жену с дочкой обворовать — как по мне, зашквар.
К слову, мы уже не в квартире Лианы.
При помощи старых добрых пиздюлей мне удается выбить у Павла Сенчукова не только парочку суставов, но и место, где этот придурок спрятал деньги.
Оказалось, арендовал в подвальном помещении дома клетушку для всякого хлама, там и схоронил богатство.
Теперь достает из старого ящика с инструментами пачки с пятитысячными купюрами. Складывает их в черный пакет.
Вот только я не даю слукавить, пересчитываю бабло.
И не хватает прилично — больше двухсот тысяч рублей.
Сенчуков морщится, предчувствуя очередной тумак, и признается жалобным голосом:
— Я триньканул чутка…
— Ни хрена себе у тебя «чутка», — хмыкаю зло. — Некоторые на такое чутка полгода батрачат!
— Да что, я ничего… — лепечет он.
А я задаю более насущный вопрос:
— Где Лиана?
— У бабки они с дочкой, — скулит он жалобно.
Смотрю на время, вроде как поздновато — девять вечера.
— В гости пошла, что ли? — Свожу брови у переносицы. — И ты по-быстрому решил шпильнуться, пока их нет? Где твои мозги, чувак? Тебе вообще плевать на отношения с ней?
— Мне не плевать! — морщится он. — Я ради нее… Все пытаюсь, чтобы она обратно от бабки сюда…