Мое лицо вытягивается в недоумении.
— Вот же олень сказочный, — тяну обалдевшим голосом. — Ничего удивительного, что она от тебя к бабке удрала, раз ты такими методами семью сберечь пытаешься. Только не пойму, неужели у тебя тямалки не хватает самому вещички собрать и уступить жилье жене с дочкой? Сам бы пошел к своей бабке…
— Так моя к себе не пустит… Даже дверь не откроют ни мать, ни бабка…
Ни хрена себе расклад.
Я не могу представить себе ситуации, где бы моя мать не открыла мне дверь.
Значит, свою родню он так задолбал, что даже на побывку не пускают. И Лиану задолбал до такой степени, что она из собственной двушки сбежала в хрущевскую однушку бабки. Адрес у меня, кстати, есть.
— Ничего там у тебя не екает, что они втроем ютятся в однушке, а ты тут девок на кухне сношаешь один в квартире?
Впрочем, у кого я это спрашиваю? Нечему там екать.
Глава 12. Герой
Назар
В полдесятого я подъезжаю к банковскому отделению, которое располагается аккурат возле дома бабки Лианы.
Хмыкаю, мысленно посылаю зеленую жабу на хер, чтоб не пришла ночью меня душить. А потом выхожу из машины, подхожу к банкомату и снимаю недостающие двести пятнадцать тысяч.
Подарок должен быть полным, так? Иначе как будто не считается. Сто процентов для Лианы двести пятнадцать тысяч — большая сумма. Так пусть порадуется.
Скажу, что бывший муж вернул все до копеечки, чтобы она не чувствовала себя должной мне.
И на работу позову.
Бог троицу любит, есть такая поговорка.
А что?
Нравится мне, что она такая неприступная, горделивая. И специалист хороший. А потом, когда она чуть ко мне привыкнет, возьму да и позову на настоящее романтическое свидание. Торжественное такое, с помпой. Даже сам закажу ресторан. И цветы тоже куплю сам. В крайнем случае заставлю все организовать первого секретаря.
Складываю банкноты в пакет.
Иду к машине.
Аккуратно пересчитываю пачки.
Получается одиннадцать непочатых пачек пятитысячных банкнот и одна початая. Не совсем красиво.
Ну и ладно.
Сворачиваю с хорошо освещенной улицы в дворы, ищу по навигатору нужный дом и подъезд.
Оглядываюсь по сторонам, нет ли какой шушеры во дворе. А то еще ебанут чем-нибудь по башке да спиздят шесть лямов. Все же деньги не самые маленькие, к тому же не мои.
Убедившись, что все порядочные и непорядочные люди спят да по домам сидят, выхожу из машины. Иду к подъезду.
Перед домофоном замираю.
Выдыхаю ртом пар в холодную зимнюю ночь.
Несколько секунд думаю, что бы такого наплести, чтобы сразу пустили.
Нажимаю номер квартиры и…
Не происходит ровным счетом ни-че-го. Потому что домофон сломан. Это очевидно, поскольку он не издает ни единого звука при нажатии любой кнопки.
Дергаю дверь подъезда, и она, уму непостижимо, скрипит и просто открывается. Скрип — это, наверное, такой особенный вид сигнализации.
Безопасность восьмидесятого уровня.
Нет, я б своих в такой дом ни за что не пустил, если эти свои у меня когда-нибудь будут. Еще пристанет кто-нибудь типа меня…
Заберу отсюда Лиану.
Вот возьму и заберу.
Пусть не сегодня, но вообще в принципе.
Неожиданно понимаю, что я этого очень хочу — заиметь собственную Лиану, чтобы все время со мной была-жила.
Замираю перед старой, обитой коричневым дерматином дверью. Обивка давно потеряла свой первоначальный блеск, а трещины на ее поверхности — словно метки памяти, шрамы.
Подхожу, шумно дышу, не зная, чего ждать.
Кто откроет? С каким настроением встретят?
Воздух вокруг наполняется ожиданием.
С замиранием сердца стучу в дверь.
Я так хочу увидеть Лиану, что аж распирает изнутри.
И она вправду открывает.
Распахивает дверь! Так беспечно, что мне становится дико.
Она одета в пушистый черный халат с вышитыми сердечками на больших карманах. Волосы убраны в высокий хвост, на лице ни грамма косметики. Но ей и не надо, и так красивая до такой степени, что дух захватывает, зараза.