Я не восемнадцатилетняя беременная свиристелка.
Я — тридцатилетний мужик, который почему-то до сих пор не может отпустить ситуацию двенадцатилетней давности.
Все-таки обиды, которые мы получаем в юности, самые сильные.
А у девушки ведь могли быть обстоятельства, по которым она так активно хотела тут работать, несмотря на имя и фамилию владельца фирмы. У нее, может быть, какие-то жизненные сложности.
Опять же фраза «Мы с мужем почти в разводе» говорит о многом.
Да и выглядела Лиана, мягко говоря, не счастливой замужней женщиной.
Ладно уж, себе признаюсь — охрененно она выглядела.
Не будь у нас с ней той давней истории, жеребец внутри меня моментально сделал бы стойку.
Ладно, если уж совсем не врать, он и сделал. Я ее моментально захотел. Все случилось почти как в юности, стоило увидеть Лиану — и привет Тарасов-младший. В штанах мучительная теснота.
Но мне слишком хотелось ее обломать, смять, морально уничтожить… Посмотреть, как она корчится. А девка даже этого мне не дала. Вышла из моего кабинета с горделивым видом. Но я-то потом по камерам проверил, рыдала, пока шла по коридору. Все, как я хотел. Только вот особого удовлетворения мне это не принесло.
Неожиданно телефон в руке начинает вибрировать.
Звонит мать.
Я стараюсь не пропускать ее звонки, все-таки она у меня немолода, а живет одна, причем довольно далеко. Я так и не смог убедить ее перебраться из родного городка в Краснодар. Огород у нее там, чернозем особенный, драгоценные курочки, которые, видимо, важнее всего в жизни.
Хотя живи она рядом, только больше компостировала бы мне мозг.
— Привет, мам, — говорю в трубку.
— Привет, сыночек.
Она привычно погружает меня в мир своих архиважных новостей — что приготовила, сколько ее несушки снесли яиц и как жаль, что я не живу рядом, иначе она обязательно угостила бы меня пирогами.
Моя мама…
Я могу заработать хоть все деньги мира, но она все равно будет считать, что я недоедаю.
— Мам, спросить хотел, — перебиваю поток ее речи. — Как там у Лианы дела с Агдаяном? Не в курсе?
— Откуда? — удивляется она. — Они разве передо мной отчитываются? Но видела ее сегодня.
Ага.
Значит, красота прямиком от меня поехала в родной городок…
Наверняка насмерть обиженная.
Все, как я и ожидал.
— Грустная какая-то шла, — тем временем продолжает мать. — Как в воду опущенная.
От этой информации у меня екает в груди.
Еще бы ей не быть грустной после того, как я ее отбрил. Она, наверное, неделю будет от этого отходить.
— А ты почему опять ею интересуешься? — беспокоится мать. — Ничего там себе не надумал? К этим Агдаянам лучше не лезть!
Мать до сих пор помнит, как я угодил в больничку после того, как родственники ее мужа меня отпиздили за попытку с ней поговорить. Накинулись толпой на восемнадцатилетнего пацана и зарыли в землю, фигурально выражаясь.
С тех пор я к Лиане не лез.
Но я ведь уже давно не беспомощный восемнадцатилетний пацан, так?
И вести себя, как он, совершенно не обязан.
Все же не надо было мне сегодня слать Лиану вот так с лету. Мог хоть спросить, как у нее дела, почему вдруг отказалась в Краснодаре и так далее. По-человечески поговорить.
Уже поздно, конечно. Не помчусь же я в родной городок успокаивать обиженку.
Она давно взрослая девочка и понимает, что мир ни хрена не состоит из сахарной ваты и розовых единорогов с радугами.
Что я нанимался, что ли, ее успокаивать? Ни хрена подобного…
Но…
Промаявшись ночь, на следующий день я не в офис еду, а в родной городок.
Расставлять все точки над и.
Глава 5. Вот она какая выросла
Назар
Каких-то полтора часа езды на путевой тачке, и я в родном городке.
Одиннадцать утра, воздух за пределами авто хрустит от неожиданно накрывшего город мороза. Минус в наших краях редкий гость. Но сегодня как раз оно: срывается снег, температура опускается все ниже и ниже.