Лиана замирает с недоуменным видом, закутывается плотнее в шубку. Хотя именно в эту минуту из-за снежной тучи выглядывает солнце.
Видно, не знает, как на меня реагировать.
А я… Оторвать взгляд от нее не могу.
Да, другая, да, взрослая, да, мы не виделись много лет. Но я, как и раньше, прочно залипаю на черты ее лица, сочные, пухлые губы.
Неожиданно Лиана улыбается мне.
Даже не здоровается, сразу спрашивает:
— Что ты хочешь, Назар?
Да, это моя Лиана, голос пробирает аж до костей.
— Хоть поговорить с тобой. Можно? — прошу хрипло. — Минуту. Давай на лавочке посидим.
До нее пройти-то всего двадцать метров, тут рядом сквер.
Готовлюсь к тому, что меня пошлют, но Лиана кивает и вправду идет со мной к лавочке.
Усаживаюсь на деревянную поверхность, чувствую, как сквозь джинсы холодит задницу. Зима, ептель.
Лиане все равно, на ней шубка до колен, так что ее попе холод не угрожает.
Я бы пригласил ее в кафе… Но ведь откажет… Да? Или я просто трус?
— Хорошо выглядишь, — говорит Лиана, окончательно вводя меня в транс.
— А я ведь так и не женился, — зачем-то перед ней отчитываюсь. — По-прежнему один. А ты…
— А я двенадцать лет замужем, — сообщает она, пожимая плечами. — Прости, но…
— Да понимаю я все, — машу рукой. — За попытку не ругай.
И снова замолкаю, вглядываюсь в ее лицо, стремясь запомнить каждую частичку.
А потом меня несет по кочкам:
— Можно я тебя украду? Как есть сядешь ко мне в машину, и увезу. Даже документы не бери, все восстановим. Если ты с ним не счастлива, поехали со мной…
Я ведь на полном серьезе говорю!
Сам охуеваю от собственной реакции на эту женщину. Увидел, минуту рядом посидел, и готов ей простить все что угодно.
Но она, вместо того чтобы ринуться в мои объятия, вдруг распахивает шубку.
А там животик. Круглый такой, месяц пятый-шестой.
При этом говорит:
— У меня через четыре месяца будет мальчик. Еще трое ждут маму в ресторане мужа. Всех возьмешь?
Смысл сказанного не сразу доходит до моего разомлевшего мозга.
Трое детей! И четвертый в духовке.
Не успеваю толком охренеть от плодовитости моей школьной любви, как меня буквально сметает с лавочки.
— Только тронь ее, я тебе шею сверну… — орет на меня Агдаян и пихает в сторону.
Не узнать этого примата попросту невозможно.
Он пихает меня с такой силой, что я всерьез чуть не въебываюсь мордой об землю. Каким-то чудом удерживаюсь на ногах и уже через секунду не на шутку сцепляюсь с Агдаяном.
Он пытается придушить меня стальной хваткой, но я отбиваю его руку, впечатываю кулак ему в челюсть. Да, да, восемнадцатилетней пацан вырос и вполне в состоянии дать тебе нехилой такой сдачи.
— Пришибу, ублюдок! — орет он на меня.
— Давай попробуй, сам больше огребешь, падла… — не остаюсь в долгу.
Сука, я убить его готов!
Взять в шейный захват блядскую шею этого урода и душить, пока не задохнется. Чтобы хрипел, чтобы задыхался кровавыми соплями.
Только бы схватить, как следует уцепиться…
Я почти что его скручиваю, почти что слышу его жалобные вопли.
Но неожиданно в нескольких шагах от нас раздается детский визг.
Компашка ребят в количестве трех штук, возглавляемая маленькой девушкой, жутко похожей на Лиану, бежит к ней.
— Мама, мама…
Оборачиваюсь на Лиану и столбенею.
Она явно испугана, вон как глаза увеличились.
Стоит как статуя, детей к себе прижимает, будто я могу их обидеть.
Наконец она приходит в себя и кричит на нас с Агдаяном:
— Вам не стыдно петушиться перед детьми?
Громко кричит, гневно даже.
Но трезвею я отнюдь не от нее крика. Меня пробирает от взгляда девочки-подростка, что жмется к матери. Глаза у нее особенные — огромные, чернющие, как дальние дали космоса, куда не достает свет ни одной звезды.