– Жур, а дети у тебя есть?
– Нет, как-то не получилось – ушел он от ответа, а Андрей не стал дальше эту тему развивать.
Некоторое время сидели молча, каждый погрузился в свои мысли. Андрей снова вспоминал, улыбаясь, свою жизнь в долине и радость общения с Ярославой и Радочкой. Воскрешал в памяти все встречи, со всеми деталями и подробностями. От живости представляемых картин перед глазами, его так потянуло обратно, что если бы не Жур, то никакая сила не удержала бы Андрея от намерения вернуться уже сейчас.
– Ты прям орел на вершине скалы над обрывом, готов сорваться в полет – засмеялся Жур, – куда, если не секрет, тебя тянет, а?
– Женщина любимая там с дочкой – указал Андрей рукой за лес.
– Так почему не вместе, причины стало быть есть на это веские? – спросил Жур с готовым ответом.
– Да, были…
– Значит, терпи, хлопец, вчера ты мне был утешителем, сегодня я тебе – и похлопал отечески по плечу.
Андрей почувствовал искреннее участие этого человека, с которым он знаком всего сутки. Как мало иногда нужно времени, чтобы нити дружбы и взаимопомощи сплели прочную и красивую ткань новых отношений между людьми, если в душе сохраняется настоящая доброта.
– Андрейка, – желая отвлечь гостя от его дум, заговорил Жур – сегодня выдался на редкость жаркий день, я и не припомню такого пекла. Не ты ли принес этот жар в своем сердце сюда, чтобы погреть мои немолодые косточки?
– А, что, может и я? Тебе, видно, одного солнца для продолжения жизни мало – парировал Андрей, и оба засмеялись.
– Похоже, стало прохладнее, пора и делами заняться – Жур встал, Андрей тоже, и вместе вышли из дома.
Обеденный зной действительно спадал, дышать становилось легче, и оба взялись споро за хозяйственные работы. Вечером после ужина, они снова сидели на крылечке и смотрели на закат, наблюдали как постепенно темнело небо, на котором зажигались звезды.
– Когда поживешь, то понимаешь, какая красота тебя окружает, – заговорил Жур – раньше, в молодости, жил желаниями, хотел все попробовать, только бедность особо разгуляться не дала. Потом женитьба. Трудился не покладая рук со своей Миланушкой, чтобы было у нас как у всех. Первое время трудно приходилось, да и потом не легче. Однако, жили мы с ней душа в душу, оттого и тяготы непосильными не казались, все вместе переносили и всем делились. Бывало, уйдет из дома по заботам разным, а я уже тоскую, хоть без дела не сидел, а вернется, так на сердце светлее и легче становилось. Летом в поле с мужиками пойдешь, косишь, а мыслями дома, с женой ненаглядной. В полдень она всегда приходила, обед приносила, так я ей сначала руки целовал, а потом за еду принимался и пока не поем, не уходила. Эх, Андрейка, а как она пела! – воспоминания и зелье вконец растрогали Жура, у которого на глазах появились слезы.
– Ты опять, извини, меня за мою болтовню. Жаль, не довелось тебе ее послушать.
– А может, ты мне споешь эти песни, или одну какую? – попросил Андрей.
Тут Жур повернулся к Андрею всем корпусом, посмотрел прямо в глаза, хмель словно испарился.
– А почему бы и нет, давно этого не делал. Для Миланушки и тебя спою.
Он сел поудобнее, собрался и запел…
Песня была о радости любви, о ее всепобеждающей силе, о свободе. Андрей слушал и очень четко представлял себе исполнение именно этой песни женой Жура. Он словно улетел ввысь, туда, в бесконечный космос, в эти просторы, наполненные светом звезд и планет. Душа развернулась подобно гигантскому парусу, подставив себя урагану чувств и эмоций. Андрей парил, не замечая, что певец давно окончил песню. Когда его сознание вернулось обратно на землю, на крылечко, Жур сидел молча рядом, лицо его сияло, оно было одухотворено исполнением, как будто не один он пел, но вдвоем, к нему присоединилась его жена, ненаглядная Миланушка. Вокруг установилась тишина, точно пространство тоже было потрясено от дуэта двух слившихся в единое целое сердец.
Никто не хотел нарушать безмолвие…
Ранним утром Жур разбудил Андрея и предложил ему остаться или поехать с ним до ближайшего посада, там он хочет продать мед и кое-что закупить из инструментов. Андрей согласился его сопровождать, тем более ему давно нетерпелось посмотреть местную жизнь, которую расхваливал хозяин дома.
Телега была запряжена крепкой сытой кобылой, Андрей запрыгнул на повозку, и они тронулись. Спускались под горочку от дома к реке, при приближении к которой повеяло прохладой, на траве блестела роса. Ехать было одно удовольствие. Солнце начинало пригревать и чем ближе к обеду, тем сильнее, по дороге стоял сладкий пьянящий аромат луговых цветов.