— Нет, — прохрипела Лера.
— Жаль, а то бы я тебе молоко сцеженное отдавала, — вздохнула Надька. — Свое-то лучше всяких смесей. А так все придется в сортир спускать. Ну, пока, девчонки!
Надька открыла дверь и вышла.
Счастливая. Нас же только в пятницу отсюда выпустят. Ох, еще пять дней тут париться, — сокрушалась словоохотливая соседка.
«Господи, спасибо тебе, что именно в пятницу, а не в среду! — мысленно молилась Лерка. — Хороша бы я была, если бы в день выписки столкнулась с Валентином. Это же надо попасть именно в этот роддом!»
На сотой больнице настаивала Вера Николаевна. Она с рук на руки передала Лерку своей однокурснице милой Светлане Григорьевне, которая все девять месяцев наблюдала Лерку, а в ночь родов примчалась и сама приняла Сонечку. Но кто же мог подумать, что жена Валентина будет рожать именно в это время, именно в этом роддоме! Мистическое совпадение! А может, все-таки она ошиблась и это не тот Валентин? «Надо спросить ее фамилию», — решила Лера.
Но спрашивать не пришлось. Вечером, когда разносили малышей на кормление, Лерка замешкалась в душевой и подошла к палате чуть позже. Выслушав ругань няньки по поводу того, где она шляется, Лерка с извинениями протиснулась в дверь мимо большой каталки, где лежали спеленатые младенцы. Самый крайний малыш вытащил ручку, на которой болтался кусок рыжей клеенки. На ней большими буквами, размашисто было написано: «Шестакова Надежда Алексеевна». Детей определяли по имени матерей.
Перед глазами вспыхнула картинка документов: «Истец — Радов Вадим Сергеевич, ответчик — Шестаков Валентин Петрович». Все сомнения отпали в ту же секунду. Неожиданные слезы застили глаза, горло сдавило, и все поплыло. Лерка схватилась за поручень каталки.
— Ты что творишь, безумная! — заорала нянька.
— Простите, голова закружилась, — пролепетала Лерка.
— Не надо париться в душе! — ругалась нянька. — Намываются-намываются, будто у нас тут бомжатник какой! Нет, бабы дуры!
Лерка доползла до койки и рухнула на постель.
— Эй, Пересветова, тебе что, действительно плохо? — Нянька склонилась над Леркой с Сонечкой в руках. — Смотри, я тебе девку кормить не дам, ежели сопли не подберешь.
— Нет-нет, я уже в порядке. — Лерка смахнула слезы с глаз. — Дайте пожалуйста. — И она протянула руки. Нянька хмуро на нее глянула, но все-таки отдала девочку.
Лерка порывисто обняла дочку. «Никто нам не нужен, Сонька, мы и так справимся. Зачем нам такой папаша? Мерзавец и обманщик. Все у нас будет хорошо». Лерка тихо шептала, целуя крохотные пальчики. Девочка, словно услышав мамины слова, распахнула глазки и вдруг улыбнулась.
— Ой, ты гляди, улыбается! — гаркнула нянька. — Бывает же! Ну, держись, мамаша, девка будет смешливая, болтушка-хохотушка!
Лерка смотрела на дочку и думала, что это прекрасно. Значит, будет оптимисткой. Это лучше, чем хмурый и печальный человек.
Три дня пролетело незаметно. В среду была большая выписка. Лерка лежала и читала потертый томик Митчелл «Унесенные ветром». Она еще с детства обожала эту книгу, особенно стойкий характер главной героини. Порой, особенно в последние несколько лет, Лерка вполне реально отождествляла себя со Скарлетт О’Хара. Из-за этой книжки она даже поругалась с нянькой, которая кричала, что в послеродовых палатах книги держать нельзя. Лерка книгу спрятала, а сама тайком читала. Больно скучно просто так лежать.
Дверь резко распахнулась, и в палату вошла Надька. Длинные волосы забраны в пучок, на лице макияж. Вся такая солидная и взрослая. Теперь было видно, что ей тридцатник. А без косметики Надька выглядела намного моложе.
— Лер, я выписываюсь. Вот, я тебе все-таки телефончик написала. — И она вложила маленький листок между страниц книги, что держала в руках Лера. — Вдруг все же решишь молоко забирать. Ну, девчонки, счастливо! — Надька помахала всем рукой и исчезла за дверью. Лерка даже не успела попрощаться.
Зазвонил сотовый, и Лера долго разговаривала с Везуней, которого было плохо слышно. Из всего разговора она только поняла, что он где-то на Севере, вернется не скоро и что он сердечно поздравляет ее с рождением дочери. И еще что-то про крестины и крестного папу. Лерка кое-как поблагодарила и отключилась. Про записку в книге она начисто забыла.
— Лерка! Лерка! — В проеме двери показалась голова соседки по палате. — Выйди глянь в окошко. Надьку муж приехал забирать. Такой красавец!
Окна во двор, куда подъезжали машины счастливых отцов, были в коридоре. Повинуясь какому-то непонятному чувству, Лерка соскочила с койки и прошла в коридор, где уже стояли многие мамаши.