Глава 10
Я тщательно мониторю социальные сети, сторис и выложенные фото. Тайно заглядываю на страницу Власа, с левого аккаунта, потому что боюсь, что фото всплывет в неожиданный момент.
А у меня сейчас не самый спокойный период в жизни. И ещё одного удара я не перенесу. Лиза…я не хочу, чтобы она узнав такую нелицеприятную правду обо мне, отвернулась.
Это, наверное, самый большой мой страх на данный момент.
– Тань, у тебя все хорошо? – стоит мне подумать про подругу, как она появляется в комнате.
Скидывает рюкзак и устало падает на кровать. Сама выглядит слегка в раздрае.
– А что, есть сомнения? – надеваю на себя маску веселой оторвы и подмигиваю.
– Не знаю, – пожимает в ответ плечами и внимательно всматривается в мое лицо. – Ты в последнее время какая-то будто бы испуганная.
– На работе завал. А так все в норме.
Я многое скрываю от неё, не потому что не доверяю, а потому что не хочу вешать свои проблемы на хрупкие плечи подруги. Лиза пожимает плечами, будто смиряясь с тем, что ко мне в душу лезть не стоит.
– Работа у тебя, конечно. По ночам, – переворачивается на живот и подпирает ладошками подбородок. — Тебя надолго не хватит.
Сердце болезненно сжимается.
– Так надо. Что там Волк?
Лиза меняется в лице. А я напрягаюсь и жду.
– Предложил сыграть роль его девушки и он простит мне долг, – обреченно проговаривает подруга.
– Это не самое страшное, что могло бы случиться.
И опять я думаю про фото, сделанное Адамиди. И о своей работе, которая не самая престижная.
– Так-то да, но все равно. Какая из меня девушка мажора?
Округляю глаза и пересаживаюсь на стул, поближе к Лизе.
– Да такой девушке все позавидуют.
Лиза утыкается лицом в подушку и хохочет.
– Скажешь тоже.
Мы ещё какое-то время болтаем про Лизу и ситуацию с Волковым. Если бы я могла, то помогла бы подруге, но у меня самой с финансами такой напряг. Неизвестно, когда понадобятся следующие закупки лекарств.
А я не люблю быть без финансовой подушки, пусть хоть она равна всего лишь тридцати тысячам.
Лизе звонит Волк и говорит, что ждет её снаружи. Подруга с обреченным видом натягивает кроссовки и уходит, оставляя меня наедине со своими тараканами.
Открываю телефон и снова мониторю свою ленту и страницу Адамиди. Подвисаю на его фото. Красивый пацан, жаль, что говнюк. Глаза его карие в самую душу могут пробраться, но все портит характер и уверенность в своей охренительности.
Тут мне прилетает сообщение с его страницы. Я дергаюсь от неожиданности и мой смартфон падает на пол.
Закусываю губу и поднимаю гаджет. По экрану ползет три трещинки. Черт! Только этого мне не хватало. Конечно же, я не собираюсь бежать в ближайший магазин и покупать новый телефон, но приятного мало.
Решаю что мне делать с сообщением. Он не узнает, что это я. У меня ненастоящее фото, имя вымышленное и никак мою страницу невозможно связать со мной.
На фото я поставила милую девочку, сгенерированную в нейросети. Блондиночку, на вид лет двадцать.
Рыжих же Влас не переносит…
«Следишь за мной, Тата?»
Я мысленно читаю это сообщение голосом Власа. Кручу в руках телефон и думаю, как реагировать и реагировать ли вообще. Но потом понимаю, что моя слежка выглядит максимально странно. Я не отвечу на его сообщение, но продолжу заходить на его страничку.
Это ведь будет подозрительно, так?
Что ж…
«Привет, случайно увидела твою страницу в рекомендациях и не смогла пройти мимо. Не против?»
Он замолкает. Долго молчит. А у меня ладошки потеют, так сильно я сжимаю пальцы на своем телефоне. Вглядываюсь в экран аж до боли в глазах.
Но Адамиди замолкает надолго.
Зато телефон оживает от входящего вызова. Звонит врач моей мамы. И это плохой знак…
Дрожащим пальцем провожу по экрану, чтобы ответить и прижимаю мобильный к уху.
– Здравствуйте, Аркадий Павлович, – мой голос слабеет.
Так происходит каждый раз, когда он звонит мне. Потому что каждый раз его звонок не приносит мне хороших новостей.
Значит, что-то с мамой…не очень хорошее.
– Добрый день, Татьяна. Я вас не отвлекаю?
Оглядываю пустую комнату общаги и больно кусаю щеку. Как же хочется трусливо сказать, что я очень занята и сбросить вызов. Но это ведь никак не решит проблему, а я потом буду себя грызть.
За то что не послушала новости. За то, что не узнала, что с мамой. А вдруг потом будет уже поздно.
– Нет, я вас слушаю. Что-то с мамой? Ухудшение?
Доктор откашливается, а у меня сердце проваливается в район желудка.