– Гошка, что стряслось?
– Отбой, Леха.
– Какой еще отбой? – не понял Шмаков.
– Завтра спи хоть до вечера!
– Почему это?
– Горенич нашелся.
– Иди ты! Где он?
– В Амстердаме.
– Откуда сведения?
– От Лидии, откуда же еще. Она только что звонила. Рада до смерти.
– Надо думать, рада! Сынишка нашелся. И чего говорит?
– Что вроде все нормально. Но там было очень плохо слышно. И Лидия просит нас бросить это дело. Думаю, она права. Какого черта нам искать?
– Да, скорее всего, так. Ну и роскошняк. По крайней мене выдрыхнемся от пуза! Тоже не хило!
На этом друзья простились. Гошка еще позвонил Саше, но ее не оказалось дома. Тогда он известил обо всем Ксюшу.
И с облегчением вздохнул. Но мысли против воли возвращались к этой истории. И что стоило этому Гореничу раньше догадаться маме позвонить? Дурной какой-то… Однако Гошкины мысли опять прервал телефон.
– Могу я поговорить с Георгием Гуляевым? – спросил незнакомый мужской голос.
– Я слушаю!
– Здравствуй, Георгий. У меня к тебе дело.
– Какое дело?
– Я вот вчера вернулся из Германии, привез тебе посылку от твоего папы. И письмо. Ну и, разумеется, приветы! Не мог бы ты ко мне заехать?
– Мог бы. А когда?
– Давай уж завтра, Георгий. Сегодня у меня еще куча дел…
– Хорошо. А куда надо приехать?
– Университетский проспект знаешь?
– Найду!
– Вот и отлично. В одиннадцать часов сможешь?
– Конечно.
– Тогда запиши адрес!
Гошкино сердце взволнованно билось. Все-таки отец не забыл про него! Прислал что-то, а в письме, наверное, приглашение на зимние каникулы, как он и обещал. Гошкин отец, Андрей Иванович Гуляев, художник, много лет назад уехал в Америку и сгинул. Ни жена, ни сын ничего о нем не знали. В сентябре Гошка с мамой на неделю ездили отдыхать на Майорку. И вот на Майорке они случайно повстречались с Андреем Ивановичем. Теперь он жил в Германии и чрезвычайно обрадовался встрече с сыном. Всю неделю они провели вместе, отец даже предложил Гошке перебраться к нему в Германию, на что Гошка ответил категорическим отказом. А вот приехать на зимние каникулы согласился… Этот мужик сказал, что посылку. Интересно, что там? Гошка заволновался. Значит, отец все-таки любит его. Заслышав, как поворачивается ключ в замке, он бросился в прихожую:
– Мама!
– Гошка? Ты дома? Что стряслось?
– Мамочка, папа посылку прислал! И письмо!
– Ну и что же он пишет?
– Не знаю, завтра к одиннадцати поеду за посылкой. Здорово, правда?
– Посмотрим, – без всякого восторга отозвалась мама. – А кто привез посылку?
– Не знаю, какой-то мужик звонил. Мам, а ты что, не рада?
– За тебя рада. Даже очень.
– Понятно.
В этот вечер все Гошкины мысли вертелись вокруг посылки и письма. А утром он никак не мог дождаться момента, когда уже надо будет ехать за посылкой на Университетский проспект.
Дверь ему открыл веселый толстый мужчина с пышными усами и большой лысиной.
– Георгий? – спросил он.
– Да.
– Ты, говорят, мастер по виндсерфингу?
– Я? – задохнулся Гошка. – Что вы, нет, я только недавно научился.
– А твой отец уже хвастается твоими успехами.
Гошка смущенно улыбнулся. Ему было это приятно слышать.
– Вот, друг мой, посылка! – он протянул Гошке небольшую, но красивую спортивную сумку. – Вот письмо. Вот конверт для мамы, а вот это тебе лично. Как сказал Андрюша – парню на карманные расходы. – И он сунул Гошке пачку русских денег.
– Это все мне?
– Тебе, тебе, кому же еще? Отец очень надеется, что ты их употребишь со смыслом. Не станешь пить водку, баловаться наркотой и все такое. Я лично противник того, чтобы у детей водились лишние деньги, но твой папа уверен в твоем благоразумии. Ты как, и вправду благоразумный, а? – И мужчина подмигнул Гошке.
Тот не знал, что сказать. Ему хотелось скорее попасть домой и все разглядеть как следует.
– Ладно, не смущайся. Еще я обещал твоему папе, что доставлю тебя с твоими сокровищами до дому, а то мало ли и отнять могут. Так что идем, я отвезу. Кстати, меня зовут Юрий Афанасьевич.
Он и в самом деле довез Гошку до подъезда и даже проводил до квартиры. Гошка вежливо пригласил его зайти, но Юрий Афанасьевич отказался и на прощание сказал:
– Георгий, если будут какие-нибудь затруднения или проблемы, звони мне. Мы с твоим отцом вместе не один пуд соли съели, так что можешь на меня рассчитывать.
– Спасибо, спасибо большое!
Едва закрыв за собою дверь квартиры, Гошка рванул «молнию» на сумке. Сверху лежал небольшой фотоальбом. Гошка открыл его. Там были майорские снимки. Море, пляж, серфинг, Пальма-да-Майорка, Вайдемосса. У Гошки сладко защемило сердце. Как же там было здорово! Но к делу! В сумке он обнаружил куртку, два свитера, две пары джинсов, синие и черные, несколько футболок, две рубашки и шикарные часы на браслете с кучей всяких прибамбасов.
– Ни фига себе! – выдохнул страшно довольный Гошка.
Он заглянул в адресованный маме конверт. Там лежали немецкие марки. Папа на Майорке обещал, что впредь будет помогать бывшей жене и сыну, и слово сдержал. Потом Гошка пересчитал деньги, которые передал ему Юрий Афанасьевич «на карманные расходы». Там было целых две тысячи рублей. Ни фига себе! У Гошки даже голова закружилась от такого богатства. И наконец он вскрыл второй конверт, предназначавшийся ему лично. Там было только письмо, никакого приглашения. В письме говорилось следующее:
«Привет, сынок! Посылаю тебе подарки к Новому году. Надеюсь, все тебе сгодится. Я очень огорчен, но наша встреча с тобой пока откладывается. Дело в том, что меня посылают на несколько месяцев на остров Маврикий. И отказаться я никак не могу. К тому же это фантастически интересно и другого такого случая может не представиться. Ты прости меня, Гошенька, но как только я вернусь, вышлю тебе приглашение. Ты не думай, что я не хочу с тобой увидеться или другие глупости, нет, просто я не так уж давно работаю в этой фирме, и столь лестное предложение свидетельствует о том, что мои дела идут в гору. Так что сам понимаешь… Я пишу тебе все это в письме. Это, конечно, трусость с моей стороны, надо было бы позвонить, но я боюсь услышать разочарование в твоем голосе, мне это будет больно. Разумеется, через некоторое время я позвоню, но тогда ты уже будешь все знать. Прости меня, сынок. Еще раз прости! Но 12 ноября я должен уже быть на Маврикии, ничего не попишешь. Надеюсь в мае вернуться. И тогда мы придумаем что-нибудь сногсшибательное.
Разочарование было велико. В горле стоял комок, к глазам подступили слезы. Хотя что-то такое он в общем-то предчувствовал. Все, к черту сантименты! Ну не поедет он в Германию, и не надо. Новые шмотки? Пусть будут. Пригодятся. Деньги? Тоже нелишнее. Сколько лет мама одна его тащила, пусть ей будет полегче. А все остальное… Как жили без отца, так и будем жить. «И не вздумай мечтать о новых встречах, – приказал себе Гошка. – Скажи спасибо за то, что есть. Главное, чтобы мама не знала, как ты расстроился. Все прекрасно, все отлично!» Он посидел немного над сумкой с подарками, потом перевел дух, пошел на кухню, выпил стакан холодного компота и позвонил маме в мастерскую.
– Мам, привет! Папа столько всего прислал! – нарочно бодрым голосом сообщил он маме.
Юлия Александровна сразу сообразила – приглашения нет. Но промолчала.
– Мам, тут и тебе тоже конверт есть…
– Какой конверт? Письмо, что ли?
– Не знаю, – соврал Гошка.
– А ты вскрой его.
Гошка пошелестел возле трубки бумажкой.
– Мам, тут деньги!
– Деньги? – искренне удивилась Юлия Александровна.
– Марки.
– Да? Отлично! Купим тебе новую куртку! Твоя уже никуда не годится.
– Нет! Никаких курток! Куртку папа прислал и еще штаны, свитера и шикарные часы. Словом, сама увидишь! И еще мне денег на карманные расходы…
Возникла пауза. Гошка не мог собраться с духом сказать, что поездка отменяется, а мама, уже все понимая, не могла решиться задать вопрос.
– Гошка, не расстраивайся, – вырвалось у мамы. – Ну, подумаешь, посидишь дома на каникулах, ничего страшного…
– Мам, а как… как ты узнала?
– Что, я твоего отца не знаю? Подвернулось что-то другое… Но ты не огорчайся, Гошка.
– Мам, его от фирмы послали на Маврикий…
– Куда-куда? – не поверила своим ушам Юлия Александровна.
– На остров Маврикий.
– От фирмы, говоришь?
– Да. На несколько месяцев.
– Ну, Гошка, тогда это уважительная причина и обижаться не стоит, – решила утешить сына Юлия Александровна. – Даже очень уважительная.
– Ты правда так думаешь?
– Гошка, зачем мне врать? А кстати, ты что, немецкие курсы бросил?
– Нет! Просто у нас преподаватель заболел.
– Понятно. Гошка, а ты хоть что-нибудь примерил из вещей?
– Нет, мне лень.
– Паршивец ты, Гошка. Ну да ладно, я приду, тогда и примеришь, а то два раза тебя не заставить этим заниматься.
– Точно!
– Гошка, спрячь деньги в мою тумбочку и не звони во дворе про это.
– Что ж я, совсем придурок?
– Нет, ты не придурок, но…
– Все, мам, я понял. Ну, пока, ты поздно придешь?
– Не очень, часиков в восемь. Ты там приготовь что-нибудь, ладно?
– Ладно!
И тут Гошку осенило. Он сейчас пойдет в магазин и на свои карманные деньги купит все мамино любимое. Розовый виноград и конфеты «Рафаэлло». И обязательно какие-нибудь цветы. То-то она удивится и обрадуется! Жаль, конечно, что поездка не состоится, но все-таки приятно чувствовать себя богатым!